Машина почти новая, на одометре всего пара сотен километров, но сумеет ли она пройти такое длинное расстояние? До Царства Польского тут двести километров, ориентируясь по кратчайшему пути, уж этот-то путь рассчитываю проехать без проблем. А оказавшись на территории Российской империи, можно спокойно сесть на поезд, хотя по скорости не факт, что он дойдет быстрее. Ладно, это все потом, сперва нужно границу пересечь, а там посмотрим. Ювелир, кстати, рассчитывает, что мы до Москвы на четырех колесах доедем, но сомневаюсь, что сумеем в дороге разжиться бензином. Оказаться же в глухой деревне, вдали от железной дороги и с заглохшим движком — мне не улыбается. Управление уже знакомое, но есть и усовершенствования, салон выполнен из дорогих материалов, имеется даже, как понимаю, лампочка температуры двигателя, чтобы не пропустить момент для заливки в радиатор воды.

— Едем? — посмотрел я на Петра Алексеевича, устроившегося рядом со мной и положившего на колени пухлый саквояж.

— Да, давайте, Иван Макарович, — покивал тот, оглянувшись на дом.

Хм, а ведь Брагин без сожаления смотрит назад, похоже, где-то в душе рад, что покидает это место. Впрочем, зная, что за тобой ведется охота, а подвернулся счастливый случай избежать с загонщиками встречи, тут кроме радости ничего не останется.

Дорогу мне указывал ювелир, развить скорость свыше пятидесяти километров в час удавалось не часто. Нас никто и не подумал остановить, и уже к ночи мы прибыли в одно село, в котором Петр Алексеевич надеялся найти проводника через границу. Бронислава уже давно проснулась, но вела себя тихо и смирно, да и не клеился у нас в пути разговор, какая-то тяжкая атмосфера стояла в салоне машины. Я ощущал на себе недоверчивые и изучающие взгляды ювелира, он пару раз пытался что-то спросить, но в последний момент сдерживался. В селе же Брагина поджидало разочарование: проводник наотрез отказался вести нас по дороге, где может пройти автомобиль.

— Но послушайте! Не далее как пару недель назад вы там провели караван из повозок! — горячился ювелир. — Машина по той дороге проедет, для чего нам идти пешком⁈

— У нас будут кони, на которых вы сможете углубиться внутрь Польской территории, — хмуро отвечал ему селянин, лет под сорок, с хитро бегающими глазами. — Да, за все про все, за такой переход, с вас пятнадцать тысяч крон или шесть тысяч рублей, с учетом баулов, в которых вы повезете свои сумки.

От названный суммы, я думал, Брагина хватит удар. Проводник же все объяснил просто. Нас трое, за каждого ему придется отстегнуть пограничникам, которые в последнее время словно с цепи сорвались, и, кстати, он не дает гарантий успешного завершения дела. И вообще, мол, если не хотите, то заводите свою машину и проваливайте. Кстати, троих лошадей он готов предоставить в обмен на автомобиль, с которым волен поступать по своему усмотрению. В общем, не контрабандист это оказался, а самый что ни на есть делец. Впрочем, он пояснил свою позицию тем, что война готова начаться в любой момент и риск слишком велик, к тому же в ближайшее будущее работы у него не окажется, а кормить семью необходимо. Попытки ювелира поторговаться ни к чему не привели. Скрипя зубами, Петр Алексеевич написал расписку на автомобиль и передал проводнику документы, заплатил аванс в размере четырех тысяч рублей ассигнациями, после чего мы сразу отправились в путь. Бронислава не жалуется, но я сам устал, проведя за рулем около семи часов. Спать хочется сил нет, а уже скоро светает, и проводник нас подгоняет. Мы идем, держа под уздцы коней, и настроение у меня от этого не прибавляется, представляю, что вскоре предстоит скачка, а это одно из моих нелюбимых занятий.