— Иван, поужинать не хотите? — спросил Карл, который сидел в кресле и не сводил глаз с внучки.
А вот ожидаемого улучшения не заметно. Жар не спадает, хотя и прошло уже два часа после укола антибиотика.
— Если только что-то перекусить, — отвечаю, раздумывая над дальнейшими шагами, и прихожу к выводу, что внутривенно лекарство помощь окажет быстрее и надежнее: слишком запущена болезнь.
— Пойдем в столовую или… — Карл посмотрел на меня.
— Успеем, — качнул я головой. — Хочу покурить и поразмыслить. Где это можно сделать?
— Скажу, и пепельницу принесут, — поднялся дед с кресла.
— Ну не в этой же комнате, — встал я вслед за ним. — Анни и так тяжело приходится, не стоит ей отравленным воздухом дышать.
Мы вышли, и Карл завел меня в соседнюю комнату, предоставив в качестве пепельницы обычный бокал. Пару папирос искурив и еще раз перепроверив свои расчеты, решился я на внутривенное введение лекарства. Об этом сказал деду, предупредив, что это последнее, что могу сделать.
— Крайняя мера? — печально уточнил тот.
— В данной ситуации — да, — не стал я лукавить. — Никакого эффекта от внутримышечного укола не последовало. Возможно, он и наступит, но, боюсь, мы можем этого не увидеть.
— Иван, согласие на лечение у вас есть, состояние внучки вижу и слово даю, что к вам претензий никто не предъявит, если… — он не договорил, отвернулся.
Загасив папиросину в бокале, я отправился к маленькой пациентке, надеясь увидеть за наше отсутствие хоть какое-то улучшение. Да, капельницу ставить опасаюсь, на то есть много причин, но если не останется выхода, которого вроде бы и нет…
Глава 4 Внучка и дед
Глава 4. Внучка и дед
Ребенку лучше не становится, в себя девочка не пришла, в бреду мечется и горит вся. После укола прошло уже три часа, смоченное в воде полотенце постоянно прикладываю и протираю тельце больной, чтобы как-то сбить жар. Капельницу пока не решился поставить, хотя и притащили стойку для одежды, на которую планирую примотать бутылку с лекарством. Карл, нужно отдать ему должное, ни во что не вмешивается, правда, скрежетом зубов отвлекает.
— Все! — встал я с кровати Анни и закрыл крышку карманных часов. — Прошло три часа и пять минут, приходится признать — состояние не улучшилось ни на йоту. У нас последний шанс.
Карл как-то сразу еще больше постарел и осунулся. За окном уже наступил вечер. Утер я со своего лба пот и стал готовить капельницу. Руку девочки примотал к палке, пришлось долго объяснять, что это мера предосторожности, что если ребенок дернется, то может себе навредить. Игла вот только толстовата, а вены у девочки тонкие, как бы мне не пропороть их. Мля, никак не решусь вонзить иглу, нет у меня большой практики, точнее, вообще подобным не занимался, хотя в теории все прекрасно знаю. Одно дело укол чуть пониже спины поставить и совсем другое в вену, особенно зная последствия, к которым могут привести неправильные действия.