— Что у вас? — спросил мужика, лежащего на животе. — Имя, фамилия, жалобы.

Сам уже вижу, что пиджак у моего пациента промок от крови, в боку несколько рваных порезов, словно осколки.

— Георгий Федин, бригадир, спина, — со скрипом зубов ответил мужик. — В цехе работали, а потом хлопок, спина дико болит.

— Пальцы на ногах чувствуешь? Пошевелить можешь? — уточнил я, вытащив из кармана нож и вспарывая ткань пиджака, а потом рубаху пострадавшего.

— Могу, но сил нет и больно так, что кричать хочется, — ответил Георгий.

— Укол морфия, — оглянулся на бледную сестру милосердия, но та зашаталась и стала падать. — Мля, этого еще не хватало! — ругнулся, но успел девушку подхватить, а потом оттащил к двери и по щекам похлопал: — Ты как? Ну-ка очнись! Сестра милосердия или белошвейка⁈

— Простите, там такие раны и кровь, — сглотнув, ответила девушка.

Н-да, совсем молоденькая, лет шестнадцати, глаза испуганные, пот на лбу. И что мне теперь делать? Девчонку успокаивать или раненым заниматься?

— Иди умойся холодной водой, после чего мне поможешь, — ласково ей улыбаюсь, а сам к стонам прислушиваюсь, которые доносятся из коридора. — Кстати, где у нас морфий и шприцы? — задаю вопрос, чтобы ее отвлечь, сам-то прекрасно знаю, что где лежит.

— В шкафу, справа от окна, — вытирая слезы, отвечает сестра милосердия.

— Вот и отлично, — резюмировал я, поднимаясь на ноги, — иди, у раненого несколько осколков в спине, их нужно как можно скорее вытащить.

Возвратился к Георгию, мужик уже без сознания, но если начну осколки извлекать, то он от боли очнется и начнет дергаться. Ремнями прикрутил его ноги, руки и туловище к операционному столу, радуясь, что подобный вариант предусмотрели. Укол морфия сделал и начал извлекать осколки из спины. Вскоре подошла сестра милосердия, бледная, но губы упрямо поджаты — справится.

— Как зовут? — поинтересовался у нее.

— Настенька… ой, Анастасия! — ответила та.

— Так, слушай меня внимательно, Настенька, — убирая кровь тампоном с бока раненого и морщась, так как тут осколок явно больший и вошел глубоко, — в обморок не падать, следи за состоянием раненого, и если он дышать перестанет, ты сразу мне говори.

— Поняла, — закивала она. — Может, мне на его пульсе руку держать?

— Держи, — делая разрез скальпелем, согласился я. — Щипцы! — протянул руку.

Настенька не растерялась, скальпель у меня забрала, а щипцы вложила. Вытащил осколок, кинул его себе под ноги, промыл рану, зашил и приступил к следующей. Девчушка мне ассистирует и уже не собирается чувств лишаться.

После Георгия нам досталась грузная бабища с переломанными руками. С ней быстро разобрались, правда, чтобы заткнуть ее причитания, пришлось героина дать. Эх, с наркотиками необходимо бороться, но для этого что-то предстоит предложить взамен. Обезболивающих препаратов, к которым нет привыкания, еще практически не создано. Впрочем, в моем времени самые действенные обезболивающие завязаны на наркоту. Пожалуй, стоит профессору заняться данным направлением в исследованиях. Черт, многое на Семена Ивановича взваливаю, пора ему команду создавать и ею руководить, а не вправлять переломы, словно костоправу. Ха, а чем я занимаюсь? Вместо того чтобы писать план для предоставления императрице, шью рваную рану у раненого и матюгающегося деда. Круговорот больных с различными травмами, спина отваливается, перед глазами круги, голова начинает плыть. Анастасию сменили уже две сестры милосердия, но и последняя еле на ногах держится.