Полицейские что-то доложили данным господам и, поставив у двери мой чемодан, положив на стол изъятые у меня документы, удалились. Меня внимательно рассматривали, переглядывались между собой, но пока не сказали ни слова. Одно из кресел пустовало, я медленно к нему подошел и сел, после чего вытащил портсигар и закурил. Пепельница отсутствовала, придется пепел стряхивать на ковер.

— Гм, ожидал увидеть перед собой более зрелого человека, — выдал один из троицы на чистом русском языке.

— Карл, но в досье, которое собрала наша структура, все расписано и даже имеется портрет господина Чуркова, — проговорил мужик с трубкой в зубах.

— Забавно, — хмыкнул третий, — такой переполох, а у Ивана нет даже статуса доктора.

— Ганс, ты ошибаешься, — покачал головой любитель трубки, — Ивану Макаровичу присвоили чин доктора, без каких-либо условностей. Я бы сказал, что за заслуги, так что он у нас доктор-охранитель. Странное сочетание.

— Вилли, — ответил ему Ганс, — в России много удивительного.

Хм, прикольно, они обсуждают меня на русском языке, но так, словно я отсутствую. Уже прикинул, что курящий трубку Вилли является каким-то военным. Думаю, мое задержание — его рук дело. Нужно отдать должное, сработали чисто, но не без наглости, не стали оглядываться, что возможен дипломатический скандал. Впрочем, всегда могут извиниться и сказать, что искали не того, а паспорт можно подделать. Вилли не полицейский, на вид ему лет сорок, наверное, занимается тем же, чем и Ларионов. Хотя к шпионам я имею отдаленное отношение, только тем, что с Вениамином Николаевичем знаком. Но могу и ошибаться. Немцы пытаются меня вывести из равновесия и продолжают обсуждать мою персону. Делают колкие замечания, но я их не слушаю. Ганс носит очечки и небольшую бородку, на которой кое-где пена от пива осталась. Лет ему к пятидесяти, если не больше, уже имеет лысину, род занятий определить сложно, может оказаться кем угодно. Карл к военным вряд ли относится, но я бы поставил на то, что он занимает высокий чиновничий пост. Да и по возрасту старше всех, лицо чисто выбрито, седые волосы, на пальце печатка, глаза подозрительные и умные.

— Господа, хватит цирк устраивать, — сказал я и встал с кресла, подошел к окну и загасил папиросину в горшке с кактусом (пепельницу никто не предоставил). — Мой статус и кем на самом деле являюсь — вам отлично известны. Документы у меня в порядке, задерживать никакого права не имели. Впрочем, мне на задержание плевать, скандал поднимать не вижу смысла. Если хотите что-то предложить — говорите. Если нет, то… — покачал я головой и не стал продолжать.