— Так а зачем он… — начал было совершенно растерянный Гера.

— Зачем Брагин начал разбираться с этим вопросом, а не сделал так, как хотелось тебе?

Вот теперь было видно, что Атаманов просто в ярости, он аж побелел весь.

— Георгий, рассказываю. В любое время утром, днем и вечером ты мог подойти ко мне и озвучить: первое — проблему, второе — свое желание найти справедливость, сделав звонок Брагину. И мы бы, для начала, попробовали все решить внутри команды, не вынося сор из избы на всеобщее обозрение. Сейчас же прекрасно утро началось — сегодня мы должны были к полудню к президенту ехать, чтобы поздравления принимать.

— Не поедем?

— Сегодня уже нет. Давайте выдохнем и разберемся в проблеме с самого начала. Георгий, как ты считаешь, кто прав, кто виноват в вашем конфликте с Василисой?

— Это же очевидно, нет? Я просто подошел познакомиться! — У Геры голос дрожал то ли от ярости, то ли от обиды.

— Василиса? — повернулся Атаманов к девушке.

— Георгий виноват. Это же очевидно.

Гера ощерился, судя по виду вполне серьезно собираясь повторить подачу с ноги. Атаманов это заметил и подошел ближе, словно невзначай опираясь на стол и будучи готовым Геру, если что, перехватить.

— Василиса, объясни. Не всем очевидно, мне в том числе.

— Начнем с того, что люди не равны. Кто-то умнее, кто-то сильнее, кто-то мужчина, кто-то женщина; кто-то старый, кто-то молодой, кто-то президент, а кто-то школьник. Кто-то упитанный как Виталик, кто-то худой как Ваня, у кого-то грудь маленькая как у меня, у кого-то вон бампер как у Алисы, — кивнула на сестру Василиса. — Люди не равны и в возможностях. Никто из нас не может зайти к хирургу, например, в операционную. Мы не можем выйти на футбольное поле во время матча, чтобы сделать селфи с любимым футболистом. В этом мире, Георгий, есть огромное количество ограничений для одних и преференций для других. Вот у тебя, например, есть личный контакт министра и право звонить ему в любое время. Сколько таких людей в стране? Меньше пары сотен, на двести миллионов населения. Представь, Георгий, что вы командой на своем чемпионате мира сидите в раздевалке и готовитесь к финалу. А к вам заходит болельщица, чтобы сказать, что она хочет с тобой познакомиться…

— Плохо что ли? — негромко хмыкнул Ярик.

— … это уже десятая, которая за последний час просочилась мимо охраны, сбивая вам концентрацию. И за пару дней таких были сотни, у вас вся личка непрочитанными сообщениями в стиле «выбери меня» завалена. Да, может быть ты, Георгий, даже в такой ситуации не скажешь ей «отвали» после того, как вежливого ответа она не поняла. Потому что ты у нас хороший мальчик, а я плохая девочка. Но если к тебе будет обращено постоянное назойливое внимание, то подобная реакция от тебя все же возможна. Особенно учитывая, что ты оказался настолько хорош, что выбран богом Диспатером. Впрочем, если бы ты мне понравился, я бы не смогла с тобой даже кофе сходить, потому что ты неизвестный прохожий, а мой отец — директор, мать его, Министерства Государственной Безопасности! Если бы я решила тебе поулыбаться и пообщаться, мои телохранители все равно оказались бы рядом и вывели тебя из зала, а мне бы потом всю голову взмылили на предмет того, кто я такая и что могу себе позволить в этой жизни, а чего нет.