— Замри, — приказал владыка, и визирь остановился, ровно в той позе, в которой полз. — Не разочаровывай меня.

— Никогда, господин и повелитель! — истово пообещал визирь, ударившись лбом о белоснежный мрамор, и, выждав минуту, мдленно пополз за ворота.

Идиоты и бездари. Интригуют словно малые дети. Это даже интригой не назвать! Повелитель с трудом сдержал вздох. Пятьсот лет назад, когда он объединял всех мусульман, он бы приказал наглеца казнить, чтобы не баламутил попусту двор. Триста лет назад выгнал бы с позором. Двести… ну, может, выпорол бы ради развлечения. А теперь?

Больше ничего не трогало его душу, не заставляло сердце биться чаще. Разве что противостояние с тем единственным, кого он признавал равным. И сейчас началось именно оно. Иначе объяснить, почему один из сильнейших его детей, дервиш седьмой ступени, отправлен на абсолютно незначительный фронт.

Вопрос, кто именно в этом замешан. Кто подложил к нему наложницу, спевшую сладкие речи. Или кто заплатил Джамшиду, чем его подкупили? Деньги? Ерунда. Власть в регионе? Вполне возможно, что пора давать детям наделы? Их не так много осталось…

Рим, дворец Папы.

— … семнадцатый легион сумел оттеснить племена дикарей за Чад, сражения за озеро продолжаются, — докладывал трибун-информер чёрного континента Пицелий, — По отчётам разведчиков они используют марк-4, которые копируют наши старые центурионы второго поколения. К сожалению, их слишком много, Легат Визувий подал запрос на усиление войск супергражданами первой категории.

— Удовлетворить, — коротко приказал Цезарь и движением рук уменьшил карту на столе, переместившись с чёрного фронта на весь мир. Двадцать семь фронтов, почти полный контроль Европы. Средиземное море и Балтика уже лет двести стали внутренними, острота столкновений здесь резко уменьшилась. Естественная жертва ради победы на большем и куда более богатом континенте. — Дальше.

— Успехи семнадцатого легиона могут быть связны с отбытием с этого фронта еретика-волшебника седьмого ранга, Симурга, — продолжил Пицелий, возвращаясь к войне в Чаде.

Цезарь улыбнулся про себя: вот оно, истинное равноправие, на котором держится Империя! Ни в одной другой стране мелкий служащий, пусть даже генерал, не посмел бы так откровенно менять повестку, игнорируя желание главнокомандующего. Его это, конечно, раздражало, но куда больше он испытывал гордость. Они беспрекословно исполняют его приказы, но умеют думать своей головой.

— Почему это так важно? — задал вопрос император над императорами.

— При поддержке танков и волшебников низших ступеней он долгое время удерживал фронт. Теперь инициатива за нами, немного надавить, и войска османов посыплются, — уверенно сказал трибун-информер и тут же вжал голову, увидев гневный взгляд правителя.