У меня был лишь один выстрел, но, когда Али-Ахмет потерял равновесие и всплеснул руками, я сказал три. И девушки рухнули все как одна, лишь преступник остался стоять.
И получил по пуле с обоих стволов. Падал он уже мёртвым.
А мне предстояло решать, что делать с селом, полным баб и детей…
Глава 12
— И где все ваши мужья и братья? Хоть кто-то выжил? — спросил я со слабой надеждой, когда убедился, что раненых женщин перевязали и собрали в центральном здании. Выходило их больше двадцати, с девочками. Только вот лица у всех обречённые.
— Нет, господин магик, никого из мужчин в деревне не осталось, — ответила самая бойкая, а может, просто самая отчаянная баба. — Кого в армию забрали, кто в ополчение позапрошлой зимой пошёл. А последних…
— Чего ты жеманишься, Машка? Так и скажи — вы их перебили всех, — донеслось из задних рядов, и женщины тут же в страхе отхлынули от крикуньи, выставляя её напоказ. Девке было лет восемнадцать-двадцать, и судя по ярости во взгляде, я в самом деле прибил кого-то из её ухажёров.
— Дела… Ну что ж, бывает. Значит, по доброй воле вы в селе бандитов и налётчиков укрывали? — посмотрел я на женщин, и многие замотали головами.
— Смирились мы, ваше благородие, — проговорила Мария. — Как можем, так и выживаем, пусть и нет в том ничего хорошего. Но и плохого мы никому не делали. Такая женская доля, очаг беречь, да детей кормить. Как бог пошлёт.
— Мне почти наплевать, что вы и как делали. Я не государственный обвинитель, не судья и не следователь. И не ограбь бандиты моих крестьян, вряд ли бы вообще задумался о том, чтобы к вам приходить. Но и оставить всё как есть не могу, — осмотрев их, ответил я. — Для понимания, технику я свою заберу. Ваше село не слишком далеко от нашего, но защитить вас в текущих условиях у меня не выйдет.
— От кого защищать-то? От вас? — всё так же с вызовом в голосе и отчаяньем в глазах спросила молодуха. — Не перебей вы мужиков наших, жили бы мы, и горя не знали! Всего вдоволь было бы.
— Куда мальчики делись? Парни? Отроки? — резко спросил я, и деваха запнулась на полуслове, остальные же замолчали, опустив головы. Послышались тяжёлые вздохи и стоны. — Что, тоже записались в ополчение и отправились на войну?
— Перебили их, господин, — с тяжёлым хрипом в голосе проговорила Мария. — И среднего моего Коленьку, и младшего Ванечку. Всех османы проклятущие убили.
— Господь прибрал, — тихо добавила другая, вытирая краем головного платка глаза.
— А старухи и старики где? — продолжил я, глядя на молодуху, у которой нижняя губа начала дрожать. — Неужто голодный год забрал? А с девочками что делали? Может, ты мне ответишь, дерзкая? Или все добровольно, от мала до велика?