Сова выстрелила в ту же секунду, когда увидела мой силуэт, пуля прошила броню рыцаря, его извращённое тело, нагрудную пластину и ударила в каменную кожу, осыпавшуюся крошкой. Попадание обладало такой энергией, что я завалился вместе с рыцарем. Услышал стук передёргиваемого затвора и откатился в сторону.
Как раз вовремя, чтобы избежать новой струи блевотины. Та тут же начала испаряться, образуя кислотное облако, но я уже вскочил, подобрав топоры рыцаря, и почти без замаха кинул их, один за другим, в рожу жирной твари. Увернуться она не могла, так что попал я отлично: раскроил ей носоглотку и верхнюю челюсть. Теперь кислота текла прямо под изувера, растворяя его собственные ткани.
Снайпер попыталась что-то крикнуть, но из её искривлённого горла вырвалось только бульканье, напоминающее клёкот совы. Она дёрнула затвор, раз, другой, но, похоже, магазин закончился. И перезарядить его монстр уже не мог, сросся. Я было подумал, что нужно оружие, чтобы добить тварь, но в этот момент на перекрёсток ворвался ещё один броневик с колоколом.
На его крыше крепилась настоящая башня, с дулом сантиметров десяти. Мгновение стражи ещё выбирали, в кого стрелять. Но затем снайпер повернула свою винтовку в их сторону, и решение было принято мгновенно. Здоровенное ядро, вырвавшееся из дула вместе с облаком раскалённого пара, снесло изувершу, проделав в ней здоровенную дыру.
— Эй-эй! Я свой! Человек! — крикнул я, беря стихию под контроль. — Это они на меня напали! А я оборонялся! Или вы и магиков тоже убивать собрались?
— Поднимите руки вверх и не используйте волшебу! — раздался твёрдый уверенный голос из громкоговорителя. — Прошу не сопротивляться, ваше благородие магик, иначе не пожалеем. В управе разберутся.
Глава 8
Всю ночь меня промурыжили в темнице. Не то чтобы мне было неуютно… Ни холод, ни жёсткая кровать меня не пугали. Если честно, я их вообще не прочувствовал, зато выспался и приход служителя закона встретил довольным, чем заметно выбило того из колеи.
— Значит, вы утверждаете, что, находясь в таверне «Славная дружина», подверглись необоснованному нападению группы ликвидаторов? — листая папку, скучающим голосом проговорил следователь — не старый ещё мужчина, лет сорока пяти, с отчётливой сединой в волосах и в аккуратном, пропахшем табаком сюртуке. Он представился Никифором Петровичем, старшим городским следователем.
— Именно, — спокойно согласился я.
— А вот у меня есть свидетели, что это вы подошли к их столу и использовали заклятье. Что строжайше запрещено без должной причины.
— О, причина у меня была, — усмехнулся я и, повернув голову, показал на длинную царапину возле глаза. — Это след от стилета, которым меня пытались пырнуть. Очевидно, хотели в глаз, но промахнулись.