— Нет, — ещё более охрипшим басом произнёс богатырь, и сфера стала светлее. Чуть-чуть. — Да как это возможно⁈ У него что, потенциал больше моего?
— Простите? — ошалело посмотрел на него Жиль Рене. — Больше, чем у вас?
— Не шутите так, дорогой друг и коллега. Если устали или отвыкли — просто скажите, — куда серьёзней воспринял информацию магистр, но бородач лишь поджал губы и покачал головой. — Значит, вы серьёзно. Молодой человек, кто вы такой?
— Это имеет значение? — быстро перебирая варианты, спросил я. Ситуация из благоприятной резко стала опасной и непредсказуемой. Я уже убедился, что одним заклятьем грандмастер может рассечь мою защиту, а ведь он был не самым сильным из тройки. Вместе они меня закопают, сотрут в пыль. — Меня называют Фёдором Ивановичем, я защитник княгини Гаврасовой, из рода Феодоро-Крымских. Но главное — вам я не враг.
— Это очень похвально, но очевидно. Вы либо союзник, либо полный идиот. Иначе вы не рискнули бы появиться в нашем городе. А на идиота вы, несмотря на вызывающее поведение, не похожи, — спокойно проговорил магистр. — Поэтому я спрошу ещё раз. Кто вы такой?
Глава 24
— Погодите, — остановил его Илья. — Крымские, Крымские… Что-то знакомое… Только не могу вспомнить.
— Если это так принципиально… — начал было я, но меня перебили.
— Полуостров накрылся медным тазом ещё лет двести назад. Все, кто успел сбежать от гнева Рима и Мекки, сбежали в Великославию. Наверное, и князья тоже, — подумав, сказал Жиль Рене.
— Князья Феодоро. — кивнул богатырь, и мне лишь оставалось смотреть, как они увлечённо разгадывают загадку моего происхождения. — У них точно было что-то особенное, связанное с камнем.
— Может, какой-то культ? — предположил Моисей.
— Точно! Они ещё какой-то статуе поклонялись! — оживился Илья.
— Орден, а не культ, — поправил я.
— Да какая разница? — отмахнулся богатырь.
— Вообще-то, принципиальная, — подсказал Моисей. — Культы церковью запрещены и преследуются как ересь, а ордена вполне могут быть встроены в христианскую иерархию. А раз встроены, выходит, что поклоняются не просто статуе, а святому или великомученику.
— Орден царевича-страстотерпца, невинно убиенного, сына Иоана Четвёртого Объединителя, — победно произнёс Илья. — А звали его…
— Фёдор Иоанович, — я чуть поклонился представляясь.
— Кхм… В статуе. Четыреста лет, — с явным сомнением посмотрел на меня грандмастер. — А причём тут Крым?
— Да какая разница? — небрежно отмахнулся богатырь, по-новому оценивая меня с ног до головы. — Главное — это время и сродство со стихией. И раз оно больше, чем у меня, то этот юноша может стать магистром стихии земли. Первым за сотни лет и, главное, единственным в Великославии.