— А у меня повно одешвды! — радостно пищит Оливия, но быстро сникает. — Товко она на тебя
не ввезет. Валев?
— Ой, не смотри на меня так, — хмыкает ее сестра. — Это к папе все вопросы.
Логично. Он же меня сюда притащил.
— Папочка! У тебя вже есть одевшка?
Да, папочка. Поделитесь немножко.
В конце концов, по вашей милости я тут светанула своими бесстыжими снежинками.
В большой светлой ванной, сложив стопку выданной Тимуром «одешки» на тумбу, смотрю на свое
отражение в зеркале.
А там — мама дорогая! — тетя из фильмов для взрослых.
И как меня угораздило купить это?
Это не белье. Это разврат полнейший.
Тонкое как паутинка кружево ничего не скрывает, а только подчеркивает все положенные
анатомией и не сожженные диетой выпуклости.
И я вот это все ликалепие… Тимуру прям под нос сунула. Нате, любуйтесь.
Ы-ы-ы.
Щеки мгновенно заливаются краской.
Надо остудиться.
Включаю воду и умываюсь, убирая свой папуасский макияж.
В зеркале снова отражаюсь привычная я… только в секси версии ниже подбородка.
Что-то ты темнишь, подруга.
Себе-то уж можно признаться, что это не битый ген авантюризма в тебе проснулся и потому ты
согласилась остаться.
Просто чьи-то горячие объятия и вау-какие взгляды расплавили одну липовую Снегурочку. И она
чуть не стекла лужицей на пол.
Да-да. Так и было.
Ой, все!
Надо искать во всем плюсы, Степашка.
Ты в тепле, задницу на улице не морозишь.
Да. Это несомненный плюс.
Компания, опять же, подобралась просто чудесная. В отличие от изменщика бывшего.
Это вообще жирнющий плюс. Как говорится, как Новый год встретишь…
Подмигиваю своему отражению.
И, кстати, о заднице. Ее-то как раз Тимур не видел.
Сплошные плюсы, ну!
Дверь неожиданно распахивается.
— Слушай, я тебе вместо шортов трусы… — начинает Тимур и резко осекается.
Что, опять?
Глава 16. Сердечная реанимация
Тимур
А-ху-еть!
Готов свой броник заложить, меня так давно не выносило от одного вида обнаженной женщины.
Пискнув, Степа юлой изворачивается и прижимает одну ладошку к груди, вторую — как раз на
третью снежинку. В зеркале магнитит взгляд попа-сердечко в прозрачных трусах.
Ее кожа моментально приобретает розоватый оттенок, и я зачем-то представляю, что именно
такая — румяненькая от возбуждения — она лежит подо мной после оргазма.
Вдоль позвоночника — огненный вал. Прошивает крестец и с гудящим напряжением наполняет
яйца.
Отбой, боец!
Резко поворачиваю голову в сторону, лишая себя обзора. Прочищаю горло и выдаю хрипло:
— Гхм, прости.
Боковым, один черт, вижу охуительный силуэт.
— Стучаться нынче не принято? — мяукает возмущенно Степа.
— Да я по привычке. — Ерошу ежик на затылке и зачем-то добавляю: — Если что, я ничего не