Дверь кунга распахнулась, закрывая меня от Гельмута, который уверенно шагнул внутрь прицепа научной группы. Реагируя на звук, лежащий под одеялом на койке Виталя тут же болезненно застонал и выдал забористую порцию тарабарщины. Центурион прошел вперед, собираясь стянуть одеяло вниз, а я в этот момент — сделав длинный шаг, оказался у него за спиной и вбил рукоять пистолета ему в затылок.

Вырубить, но не убить — стояла задача. Бил я, правда, безо всякого внутреннего сдерживания — потому что, если не получится центуриона вырубить, у нас у всех могут сразу начаться проблемы. Все получилось: Гельмут рухнул на пол как подкошенный, я присел рядом. Пульс нащупать не смог — черт его знает, где его щупать, но вроде дышит.

— Easy peasy, — пробормотал я, на кураже волнения озвучив фразу «легче легкого» аж на английском.

Виталя, уже выздоровевший и выскочивший из-под одеяла, суетился рядом. Мы быстро соорудили для Гельмута кляп из обрывков ткани, потом раздели. И когда торопливо избавили Гельмута от формы и экипировки, крепко связали.

Пеленали центуриона шнуром по типу паракорда, пару кусков которого неизвестно где прибарахлил Димарко. Веревкой связывать оказалось крайне неудобно, а скотча здесь никто не видел — из Княжева не завезли, а местного у них похоже и нет. Не знаю, как местная цивилизация существует без скотча, но вот вроде как-то справляются. Даже космос покорили — как обычно в состоянии предельного волнения в голову мне лезла всякая дурь.

Виталя все это время, пока мы связывали центуриона, то и дело злорадно усмехался — не забыл, как тот показательно его унизил в первый день. И когда Гельмут очнулся, Виталя не скрывая удовлетворения похлопал его по щеке.

— Рад меня видеть, уродец?

— Виталь, давай без нежностей.

— Понял-принял, командир. Все будет как доктор прописал — ректальные свечи, железные игрушки…

— Виталя!

— Молчу-молчу.

Центуриона я оставлял под присмотром суетолога, а сам уже переодевался, облачаясь в одежду центуриона. Я немного крупнее его, но оказалось не критично — как и моя оранжевая роба, военная форма центуриона оказалась регулируемой по размеру. Даже не форма, самый настоящий доспех — помноженный на тысячелетия развития. Совсем легкая броня, отдаленно напоминающая экипировку мотоциклиста-гонщика, только не настолько сковывающую движения. Ткань легче, но она и огнестойкая, и ножом ее просто так не порежешь; плечевые и ножные щитки менее выражены, чем на мотоэкипировке. Но самая главная защита — это генератор щитов, который находится в уплотнении на спине, похожим на небольшой горб.