В общем, судя по всему — невольно мы влезли в дерьмо по самые уши, собрав самый настоящий страйк. Потому что нет ничего хуже семейных разборок элит, которые часто заканчиваются большой кровью. Ну а в том, что род сестер принадлежит к местным элитам, сомнений не было — вряд ли родовое имя Юлиев, ставшее знаменитым благодаря Цезарю, используемое вместе с именем Клеопатры — царицы первой группы землян, попавших сюда, будет стоять в имени обычной местной фамилии.
Ну и кроме этого мы оказались в самом центре женской драки — а кто хоть раз пробовал разнять разъяренных и вцепившихся друг в друга дам, знает насколько это может быть опрометчивым решением.
В общем и целом, услышанное от центуриона меня удивило, но не поразило — к чему-то такому я и был готов. В отличие от Марины, которая осмысляла сказанное Гельмутом с открытым от изумления ртом. Да, есть отчего — и сам допрос, и полученные знания — это было жестко.
Но самое жесткое нас ожидало за дверью, когда мы вышли на улицу и увидели, что в лагерь прибыли черные рейтары — числом не меньше десятка. Глядя на них, несмотря на зарок употреблять, я не сдержался от характеризующего ситуацию грязного выражения.
Глава 19
Глядя собравшихся у штабной палатки черных рейтар, я аккуратно задвинул Марину себе за спину. Похоже, зачистка прошла без единого выстрела — да, кроме штурмганов вижу энергетическое оружие в руках, поодаль в ряд обнаженные тела, рядом грудой оранжевые робы.
Как-то много черных вокруг, я же всех не убью, меня просто количеством задавят. И если самому умирать не страшно, не в первый раз, то бросать доверившихся мне людей…
— Свои, свои! — раздался предупреждающий возглас.
Кричал Виталя — он сидел неподалеку на капоте моего броневика, болтая ногами. А крикнул с небольшим запозданием, потому что грыз семечки. Откуда взял только? Нет, откуда понятно — из монолита все идет, но как это все попадает в закрытый лагерь?
Как Виталя нашел семечки узнавать не стал, а вот остальным озадачился. С оружием кулибины решили проблему нетривиально: вместе с кожей срезали вживленные импланты, и, вот этот ход мыслей меня удивил, плотно примотали их к рукояткам оружия тонкой медной проволокой. Импланты, как оказалось, настроены были не индивидуально, а лишь на ауру человеческого тела, поэтому отряд получил восемь рабочих штурмганов.
Доспехи перенастроить не сумели, но вытащили из каждого горба блок генератора активного щита, так что теперь бронекостюмы был просто защитными костюмами — как экипировка мотоциклиста.
«Это невозможно!» — сказало мне эхо чужой памяти мужским голосом.