— Откуда информация?
— Питер. Познакомился с одной девочкой-рабыней, которые нам еду готовят, она ему рассказала.
— Они же не але ни на русском, ни на английском…
— А он в Таиланде оказывается десять лет прожил, нашел как-то общий язык.
— Ясно.
— Так вот, я к чему. Ко мне ночью подходило четверо парней, но разговоры о побеге сейчас идут уже без особого контроля. Еще и казнь эта, парни впечатлены. Сам понимаешь, есть вариант, что совсем скоро сюда приедет местная контрразведка, кто-нибудь повиснет на столбах для поддержания общего тонуса, а рабыни у нас будут новые.
— Предлагаешь сегодня ночью уходить? — понял я наконец причину волнения Димарко.
— Ты видел, что черные, которая вчера вечером вместе с Кольтом примчали, утром не менялись? Те, кто были на дежурстве вчера свалили, а эти похоже на сутки остались. Если сменятся сегодня вечером, значит завтра утром кухня опять приедет только с конвойными, и у нас появляется окно возможности. Чтобы свалить, убить нужно будет всего восемь черных, а не два раза по восемь.
Я уточнять даже не стал — и так понятно, что намерением побега подразумевает и возможность освобождение рабынь.
— Тогда, если вечером черные меняются, делаем все сегодня ночью?
— Да.
— Есть у тебя план?
— В данный момент у всех кроме тебя нет ничего, кроме горячего желания.
— Почему у всех кроме меня?
— Потому что у тебя еще ствол есть.
Да и действительно, как-то и забыл совсем.
Но у меня не только пистолет есть, а чужие знания и умения. Вот теперь меня ощутимо заколотило мелкой дрожью. Сегодня ночью точно придется убивать и что из всего этого получится, совершенно непонятно.
Глава 18
Очень странно, когда ночь отличается ото дня только временем на часах. Я коротко сталкивался с таким в Мурманске, в полярный день — но тогда было проще, потому что в любой момент была возможность узнать точное время. Здесь же отсутствие столь элементарной казалось бы возможности ощущалось даже острее, чем потеря смартфона с интернетом.
Выждав примерно полчаса после сигнала отбоя, время тянулось ну очень медленно, Марина — в растрепанном виде и в растрепанных чувствах, побежала в штабной кунг-прицеп к Гельмуту.
Прямо сейчас она должна была взволнованно рассказывать центуриону о том, что я впал в беспамятство и говорю очень странные вещи на латинском, которого знать не должен.
Волнение Марине играть совершенно не приходилось — мы здесь все в таком состоянии. Если Гельмут Марине не поверит, если в таком случае ему сразу нужно патриция вызвать, если, если, если… Если не получится, то нам конец. Но нет, вроде получилось — заметил я, что к нашему прицепу быстрым шагом приближаются Марина вместе с центурионом. Тут же аккуратно ушел от окна и встал слева от двери, сжимая вдруг вспотевшей ладонью пистолет.