Письмо Кирилла заканчивалось словами: «Пропуски в хранилище есть у Сергея Евгеньевича, Вадима Александровича, Елены Викторовны и Григория Алексеевича. Ориентироваться в хранилище могут помочь Григорий Алексеевич или Даша. В Дашке я уверен. Григорий Алексеевич — не знаю».

— Он пишет — «не знаю», — напомнил Рэд. А если откажет доктор? Если Ваде тебя сдаст?

— Не сдаст.

— Точно?

Герман задумался.

Гриша — хороший человек. Но как поведет себя, оказавшись перед выбором — помочь им с Кириллом или поступить «правильно», доложив о происходящем Вадиму, — предсказать с уверенностью Герман не мог.

Военный все-таки, черт его знает, что в башку ударит по части «нарушения дисциплины»…

Рэд сомнения командира уловил. Напомнил:

— Тут наверняка надо действовать. Спалишься, так второго шанса не будет… Пусть лучше Жека идет. Он-то точно почует, можно доктору доверять или нет. Тем более, что бункерный еще про девку пишет — если с доктором не срастется.

— Девка — это хорошо, — обрадовался Джек, — это я могу!

Герман обреченно вздохнул.

Любвеобильность питомца аукалась ему не раз и не десять, из соседей только ленивый с тех пор, как смазливый негодник вступил в пубертат — а созревали адапты рано, по наблюдениям Германа, строение и физиологию взрослых людей обретали уже годам к тринадцати, — не докладывал об очередном сеансе обольщения. Из пролитых по ветреному красавцу слез могла бы составиться небольшая речка. Герман поначалу злился, потом рукой махнул.

«Не хотела бы — так не дала бы, — привык он рявкать в ответ на жалобы соседей. — Никого ж не насиловал! Так или нет?» И жалобщики грустно смолкали, поскольку возразить было нечего.

— Ты там смотри у меня, — пригрозил Джеку Герман. — Метлой мети, сколько влезет, а хрен чтоб на привязи держал! Эта принцесса тебе — небось, не Дунька с мыльного завода… И вообще, сперва Григория прощупай. Может, с ним срастется.

— Есть, — ухмыльнувшись, козырнул Джек.

Вернувшись из Бункера, доложил, что «с доктором каши не сваришь».

— Молодой был — орел был, — пояснил он. — А сейчас закис хуже плесени, шибко осторожный. Пропалит он нас, к бабке не ходи.

— А девчонка?

— Вот она — что надо. — Джек предъявил наполненный реактивами рюкзак. — Правильно бункерный сказал. Дохлая — не понять, в чем душа держится, но молодец. Сперва-то заочковала, я уж давить не стал. А потом сама прискакала. Днем, когда ихние заснули все.

Герман хмурился. Он все-таки больше рассчитывал на помощь Григория.

— В следующий раз пусть Лара в Бункер идет, — распорядился он. — Если эта барышня на одни твои прекрасные глаза повелась, в другой раз и взбрыкнуть может. Бабы — народ непостоянный.