— Конечно. Вадим собирается вырастить новое поколение, новых ученых. Все логично, по-моему…
— Нет тут ничего логичного! Вырастить тех, кто продолжит сидеть под землей?.. И чем дальше, тем меньше будет знать, что происходит на поверхности?.. Это неправильная жизнь, Олежка. Вечно прятаться — нельзя.
Олег вздохнул.
— По-моему, мы с тобой на разных языках говорим. Я тебе пытаюсь объяснить, что семьдесят лет лучше, чем сорок. А ты — будто считать разучился… Какая разница, что там нужно делать на поверхности, если от этого жизнь — твоя жизнь! — сократится вдвое? И ты добровольно готов на это пойти? Потому что, видите ли, там ты нужнее, чем здесь? Прости, но это самоубийственный бред. Я очень надеюсь, что ты передумаешь. И сумеешь переубедить Дашку.
Кирилл задумчиво смотрел на Олега.
— Надо же, — проговорил он. — А в детстве ты, вроде, нормальный был.
— Представь себе, я думал так же! И до сих пор надеюсь, что ты от своей затеи откажешься.
— Зря.
Кирилл обулся. Спрыгнул со скамейки и быстро пошел к Институту.
Олег запыхался, пытаясь его догнать. Обиженно прокричал в спину:
— Ты меня подождать не хочешь?
— Мне некогда ждать, — не оборачиваясь, мотнул головой Кирилл. — Слишком мало жить осталось.
Эпилог
Вязники. 190 дней после возвращения. Стелла
В Вязниках усталый парень по имени Никита определил Стеллу на работу в овчарню. Напряженно выслушал невеселый рассказ и, подумав, кивнул.
— Маринки дома нету, — объяснил он, — вчера гонец прискакал. Командирша бойцов собрала и рванула, как ошпаренная, бункерного твоего спасать. Вернется — разберется с тобой. А пока… — Никита почесал в затылке. — Прости, но на халяву кормить не буду. Рабочих рук у нас мало, а девка ты здоровая. — Задумчиво посмотрел на ухоженные Стеллины ладошки. — К работе, вижу, непривычная…
— Я могу, — торопливо заверила Стелла, — когда маленькая была, мамке на ферме помогала. Это потом уже… забрали.
— Ну и ладно тогда, — кивнул Никита. — Пошли, с девчонками познакомлю.
Новые подруги Стелле понравились. Больше всего тем, что ее — по распоряжению ли Никиты, или по собственной деликатности — о жизни у Толяна не спрашивали. Воняло, правда, в овчарне — не приведи господь…
* * *
— Свет! Ты нормально? — В дверь туалета постучали.
В Вязниках Стелла назвалась родным именем. Теперь она — Светлана. И никаких больше Стелл. Хватит.
— Я тебе черничный лист заварила, выпей! Помогает от блевоты!
— Спасибо. — Бывшая Стелла утерла рот и выпрямилась. — Ничего, пройдет. Это от запахов.
Девушке не повезло.
Старушка тетя Маруся умерла еще летом. И теперь женщин, помнивших о том, что такое токсикоз первого триместра беременности, в поселке Вязники не осталось.