Кирилл нахмурился.

— И что вы хотите сказать?

— Хочу сказать, что ты сам роешь себе могилу! — сердито бросил Вадим. — Вбил в голову какую-то ерунду и настойчиво пытаешься ей следовать! Тебя и в жертву-то приносить не надо, сам летишь в пропасть. Добровольно и с песней! Вот что я хочу сказать. Разубеждать тебя, я так понимаю, бесполезно?

— Вы правильно понимаете. Извините, ладно? Я правда не могу по-другому. Попрощаться еще зайду.

Кирилл встал и пошел к двери. Вадим дернулся было остановить, но передумал. Махнул рукой и сел, тяжело облокотившись на стол. Вспомнил, что академик Кулешов, вбив что-то себе в голову, никого не слушал и ни перед чем не останавливался.

* * *

— В общем, вопрос-то у меня единственный. — Кирилл повернулся к Олегу. — Может, со мной пойдешь? Там, — он мотнул головой в сторону институтских ворот, — твои мозги очень нужны, поверь! И время дорого. Жизненный темп ускорился, понимаешь? Я все голову ломал, отчего борщевик в Вязниках так быстро помертвел. На ультрафиолет грешил, на температуру, два и два сложить не мог. А, пока в плену был, дошло. Жизненные процессы ускорились, а жизненный цикл — сократился. Это и Елена Викторовна отмечала, я помню — но всерьез-то никто не исследовал! Собираем по два урожая в год, кивая на изменившиеся климатические условия, и радуемся. В упор не хотим замечать, что даже наш человеческий организм лет в тринадцать-четырнадцать уже готов к воспроизводству, а к сорока — состаривается.

— Вадиму Александровичу тридцать семь, — обескураженно проговорил Олег, — и Елене Викторовне столько же… Они не выглядят стариками!

— Правильно. Потому что на поверхность не выходят. Ты тоже, по сравнению со мной — пацан сопливый, хоть я и младше на полгода.

— Тоже мне, дед нашелся!

— Не веришь — давай к зеркалу подойдем. Я сейчас выгляжу лет на пять взрослее.

Олег невольно скользнул взглядом по темному, как у адаптов, лицу Кирилла. Он раздумывал над услышанным.

— То есть, ты хочешь сказать, для нас — тех, кто на поверхности почти не бывал, — жизненные процессы остались теми же, что и были? И мы проживем столько же, сколько люди жили раньше, лет до семидесяти-восьмидесяти?

— Примерно.

— А ты и Дашка, если не вернетесь — только до сорока?

— Угу.

— Так нечего вылезать, сумасшедшие! — Олег покрутил пальцем у виска. — Для чего вам жить на поверхности?

У Кирилла затвердело лицо.

— Мне казалось, что доступно объяснил. Для того, что наши с тобой и Дашкой головы нужны в первую очередь там! Ты знаешь, что вокруг происходит? Знаешь, что Герман уже три месяца здесь не появляется — во Владимире к посевной готовится, наконец-то порядок там навел? Знаешь, что те из ребят, которые вводили себе нижегородский порошок, до четырех часов открытого солнца спокойно выдерживают — и это не предел? Олежка! — Кирилл хлопнул приятеля по плечу. — Там столько всего сделать нужно — голова кругом идет! А ты спрашиваешь, зачем! А с Вадимом я еще и из-за этой его дурацкой «программы» поцапался. Ты ведь слышал, как он планирует распорядиться вакциной?