Всё это — тактично, как мог, — Григорий изложил Сергею Евгеньевичу.

— Н-да… — Ученый прикрыл глаза. — Гриша… Тебе не кажется, что мы с адаптами… давно живем в разных мирах? На поверхности — злоба, насилие… борьба за жизнь. А мы здесь — в некоем… оазисе. Искусственном мирке, созданном не нами… и, говоря откровенно, не для нас.

— Мне кажется, что вам надо поменьше об этом думать. — Григорий поправил кислородную подушку. — Все закончилось, Сергей Евгеньевич. Кирилл здесь, он выживет. Ничего подобного в дальнейшем мы не допустим.

— То есть, мы будем и дальше… удерживать Кирюшу? Олега, Дашу… здесь, под землей? Ждать, пока все вернется… на круги своя? Оно ведь… не вернется, Гриша.

«Знаю, — едва не вырвалось у Григория. — Не вернется. Ничего не вернется. И никто не вернется».

Но врач промолчал. Выдернул шприц — делал Сергею Евгеньевичу укрепляющий укол.

— Гриша… а что сотворил этот парень?

Уточнения не требовались. Григорий понял, что речь о Джеке.

— С медицинской точки зрения, это была ненаучная фантастика, — устало отозвался он. — А по-простому — чудо, иначе не скажешь. Лично я впервые в жизни наблюдал, как человека силой воли с того света выдернули.

— У этого адапта… какие-то необычные способности?

— У них у всех способности, — проворчал Григорий, — у каждого следующего необычней, чем у предыдущего! Не спрашивайте, Сергей Евгеньевич. Они особо не распространяются, боятся, что исследованиями замучаем. И, если хотите знать мое мнение, правильно делают. Отчего это происходит с ними, что явилось катализатором, мы едва ли выясним, оно сродни «почему все случилось». Максимум, чего добьемся, — определим характер этих способностей — то, что адаптам и без нас хорошо известно.

— И у тебя… неужели нет… исследовательского интереса?

Григорий покачал головой:

— Верите — нет. Я не Вадик, чтобы добираться до сути, что да почему. Предпочитаю работать с готовым материалом. Болен человек — буду лечить. Вот и все.

— Да… ты всегда отличался… практичностью. А этот парень… не пострадал? Когда он… упал, я решил, что дело плохо.

— Пока без сознания. Но пульс ровный, дыхание хорошее. А уж жажда жизни у мерзавца такова, что всем нам с лихвой хватит… Очнется. Думаю, что самое позднее — завтра.

— Кирюша… стабилен?

— Пожалуй. Плох, конечно, но умирать передумал. А это для него сейчас главное.

— Хорошо… Гриша… Ты помнишь, о чем я тебя просил?

Григорий нахмурился.

— Надо быть крупным идиотом для того, чтобы забыть то, о чем вы просили двадцать раз! Сергей Евгеньевич, я все прекрасно помню — во-первых. А во-вторых, я уже объяснял, что вы таким образом себе вредите. Выбросьте этот бред из головы, хорошо?