— Прости, Леночка… Так вот. При виде тебя у кого-то из этой адаптской толпы, наконец, проснулась совесть. Тебя отбили — не понимаю, почему нельзя было сделать это раньше? — и привезли сюда, к нам.

— А Толян?

— Кто, прости?

— Анатолий, — с отвращением пояснил Кирилл. — Что с ним? Жив?

Вадим задумался.

— Не припомню, чтобы я задавал такой вопрос.

Кирилл скрипнул зубами.

— Ты что-то сказал?

— Нет. Ничего.

Кирилл до сих пор не мог простить себя за то, что позволил Толяну бежать. Что не сумел убить. Хотя Герман, предупреждая о том, что валить Толяна без крайней необходимости не стоит, во многом был прав.

Оказавшись во Владимире, среди населявших поселок относительно сытых, но запуганных до неспособности лишний раз поднять глаза людей, Кирилл с изумлением понял, что преемников Толяну здесь и впрямь нет. Убей он верховного властителя — и между его приспешниками начнется такая рубка за власть, что никаким дворцовым переворотам не снилась.

Толян правил своим государством железной рукой, правил жестоко и несправедливо, но, надо отдать ему должное — голода и тяжелых болезней, вроде дизентерии, во Владимире не знали. Тут без сбоев работали электростанции, население исправно снабжалось водой, а в полях колосились овес и пшеница. Никого, кто смог бы управлять всем этим сложным хозяйством в отсутствие Толяна, Кирилл среди окружения диктатора не высмотрел. Судя по всему, Толян, хитрый и дальновидный политик, специально не подпускал к себе возможных конкурентов…

Так можно было бы рассуждать, не побывав в плену у Толяна, думал Кирилл. Герману просто не доводилось там бывать. И никому из адаптов, до стычки под Владимиром, не доводилось.

* * *

На протяжении рассказа Вадима Кирилл постепенно осознавал очевидное. Признание Рэда в «вероломстве» — так же, как и вся, изложенная командиром, версия событий — преследовала единственную цель: выгородить его.

Бедного Кирилла обманом заманили к Толяну, чтобы обменять на пленных адаптов, бедную Дашу гнусной ложью вынудили сотрудничать, чтобы устроить взрыв оружейных складов, а Кирюша — невинная жертва заговора, белая и пушистая. Вопрос о том, в каком виде представали глазам бункерных жителей сами адапты, Рэда, по-видимому, беспокоил меньше всего. Железная адаптская логика — за бойца отвечает командир. И неважно, где этот самый командир при том находится, рядом с бойцом или у черта на рогах.

— Сталкер и Жека, — помолчав, напомнил Кирилл. — Вы сказали, что они тоже обгорели. Их… хотя бы вылечили?

— Кирюша, — с обидой произнес Григорий Алексеевич, — не надо думать о нас, как о бездушных монстрах. Разумеется, вылечили!