Разговаривали Стелла и Кирилл полушепотом, в ванной, под звук льющейся воды — за прошедшее время здорово в этом поднаторели. Вслух, для охранников, они по-прежнему изображали пленника и тюремщицу.

Кирилл прошел на кухню, сел за стол. Стелла захлопотала, подсовывая под руку тарелку, но есть Кирилл не торопился. Сидел, мрачно уставившись в одну точку. Потом потянулся к компьютеру, включил. Стелла вздохнула. Опять ляжет черт-те во сколько… И не поест, забудет.

Вмешиваться бесполезно, это она давно запомнила. Покивает, «поугукает», а сам даже не услышит.

Стелла, выждав десяток минут яростного печатания и щелканья мышью, прикрыла нетронутую тарелку с ужином. Насыпала в плошку сухарей, придвинула Кириллу под руку — может, хоть это поест.

Когда Кирилл появился в спальне, часы показывали половину второго. Стелла проснулась, но виду не подала. Наблюдала за бункерным из-под полуприкрытых век.

Как разделся. Как посидел, застыв, со снятой майкой в руках. А потом со злостью отшвырнул ее в угол и подошел к окну. Ощупал раму — не в первый раз так делал, Стелла видела, только не говорила ничего.

Зачем его расстраивать? И без того понятно, что отсюда не выбраться. И, даже если б сумел окно открыть, на улице белый день. Пяти минут не пройдет — сгорит начисто.

— Зар-раза!.. На клей тебя посадили, что ли?

Ругался бункерный вполголоса, если бы Стелла спала — не проснулась. Стукнул кулаком по раме. Застыл, прижавшись лбом к стеклу.

Про свою работу — ту, которой занимался в действительности, — Стелле Кирилл не рассказывал, а она не спрашивала. Меньше знает, меньше на допросе выболтает. Но жалко его иногда становилось — вот, просто до смерти.

Стелла тихонько поднялась. Кровать скрипнула.

Кирилл обернулся, подошел. Прошептал:

— Ты чего не спишь?

— Спала, проснулась… А ты чего?

— Душно. Окно открыть пытался.

— Не получится.

— Знаю.

Кирилл сел, стащил одежду. Забрался под одеяло.

— Спи. Поздно уже.

— Я ночью выспалась. — Стелла придвинулась к нему. — Расскажешь?

— Что?

— О чем так мучаешься.

— Все нормально. — Кирилл улыбнулся.

Улыбался он хорошо. Только неправдиво сейчас.

— Врешь! Я же вижу. Вчера засветло лег, сегодня… Толян достает?

— Да пошел он. — Кирилл повернулся на бок. — Сам себя я хуже достаю, Толян так не сумеет… Слушай. А скажи. — Вот такой вопрос Стелла меньше всего ожидала услышать. — Ты помнишь свою фамилию?

— Помню, — удивилась она, — Мальцева. Света Мальцева. Стелла — не настоящее имя, в гареме так обозвали. Когда все случилось, мне почти шесть лет было! Я и фамилию помню, и маму с папой. Даже читать умею. А что?