— Откуда такая тактичность? С чего бы это ты меня отпускал, вот так, не отомстив?

Лицо выродка исказилось в гримасе. Говорить ему не хотелось говорить, он попытался уйти от ответа:

— Я добрый. И справедливый. И не хочу лишней крови. Ты уйдёшь, все забудут о случившемся инциденте, и все будем счастливы. Ты — что остался жив, мы — что не будем лицезреть здесь твой фенотип.

— Бенито, может ты ещё и вторую щеку подставишь?

— А?

Ясно, библию не читал.

— Не похоже на тебя. Где гарантии?

— Моё слово в присутствии пацанов. — «Пацаны» кивнули, как бы подтверждая этим незыблемость авторитета предводителя. Мне захотелось рассмеяться, но сдержался.

— Моё слово твердо. Если ты уйдёшь отсюда с документами — ты уйдёшь отсюда. Если решишь продолжать колотить свои бессмысленные понты… Ты отсюда не уйдёшь. Я ясно выражаюсь?

Я кивнул.

— И не вздумай пытаться сбежать. Я найду тебя везде, где угодно. Это будет делом принципа.

«Пацаны» вновь кивнули, подтверждая, что да, так и есть.

— Бенито, за убийство посадят даже тебя.

— Кто говорил об убийстве? Есть много способов отравить всю дальнейшую жизнь человека. Кстати, на камеры не надейся, они не спасут. Я закопаю тебя прямо под ними. Хочешь на спор?

— Да нет, верю. — Я вспомнил последний разговор с Витковским. Да, не помогут. — И всё же, Бенито, откуда столько благородства?

Тот вновь замялся, но всё же выдал:

— Я пообещал одному человеку, что не трону тебя. Дам шанс. Если воспользуешься им — живи, если нет… — Он лаконично развёл руками. — Мне кажется, ты им не воспользуешься.

Это было утверждение. Выдав его, несвятая троица развернулась и пошла на занятия. Я долго ещё стоял, обняв горгулью рукой, и пошел следом лишь услышав предзвонок. Mierda, как всё достало!

— Николь, иди сюда! — Я нашел её в одной из оранжерей и поманил пальцем. Девушка подошла, виновато опустив голову. — Рассказывай.

— Что рассказывать?

Судя по залившей лицо краске и наворачивающихся слезах, я прав.

— Об излишнем благородстве Толстого.

— Я пойду…

Я схватил её за руку, притянул к себе и поднял подбородок. Она опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом.

— А как же всё это? Наше «сопротивление»? Наши уговоры?

— Они убьют тебя. — Она заплакала. — Я буду с ним встречаться, а ты уходи.

— Почему, Николь?! — закричал я на всю оранжерею.

— Я не хочу, чтобы тебя убили! Мне пора…

Она высвободилась и убежала.

— Не трогай её. Она хочет как лучше. — Мне на плечо легла рука. Я обернулся. Оба мои соратника по не сложившемуся «сопротивлению».

— Вы тоже считаете, что мне надо валить?

Они покачали головой.