— Ты мне обещал. Я сделала для тебя работу, и ты мне должен.

— Эмма, я не…

Мои протесты и робкие попытки сопротивления оказались бесполезны.

…Хм. Скажем так, меня грубо изнасиловали. Изнасиловала девушка, которая считалась королевой школы, но к которой у меня не было ни малейшего интереса. Она оказалась сильной, очень сильной, видно, занимается чем-то силовым, и серьезно, просто мускулы не заметны благодаря общему строению тела. Я всё равно мог победить её — я боец и не из последних, но…

…Но есть такая штука, как «совесть». Я действительно обещал ей, и она сделала то, что я требовал. Я хотел прокатить её, выставить дурой, но…

…Но она не сдала меня. И выслушала. И не предаст. И пообещав, я не мог не сдержать слово, как бы противно себя ни чувствовал.

Что ж, сейчас она получит своё и исчезнет из моей жизни; я же буду относиться к этому, как к части сделки, которую необходимо закрыть. В конце концов, если перестану держать слово, в кого превращусь? Ее же вина лишь в том, что она толкнула меня самого в ловушку, расставляемую для нее. Я успокоился и решил просто получать удовольствие.

Этот секс был… Великолепен! Эмма вытворяла такое… Не могу найти слов, чтобы описать, чувствуемое мною тогда. Просто незабываемо. И три восклицательных знака.

— Всё, теперь ты довольна?

Мы лежали и молчали, каждый о своём. Говорить не хотелось. Эмма безразлично пожала плечами.

— Ты получила, что хотела, я тебе больше ничего не должен? — повторился я.

— Я не включала камеру, — ответила она не моргая, глядя в потолок. Когда смысл этих слов дошёл до меня, я закашлялся.

— То есть как, не включала? Если ты думаешь, что я ещё раз…

— Ты ничего не должен, — ответила она отрешённым голосом. — Просто… Просто я не хочу больше быть опустившейся шлюхой!

Затем она уткнулась мне в плечо… И заревела.

Ревела долго, минут двадцать, выгоняя из себя всё, что накопилось в душе, а я лежал, приобняв её, гладил по волосам и пытался прийти в себя, а заодно понять, что же такое только что произошло?

Наконец, она успокоилась. Мы вновь лежали и молчали. Она не решалась, а может не знала, что говорить, а от меня было достаточно лишь немой поддержки. Наконец, она решилась:

— Я больше не хочу общаться с ними. Ты прав, я пала, и даже не заметила, как низко. Они пустые, не думают ни о чём, кроме секса. У них нет никаких стремлений, ценностей, никаких… Как они называются?..

— Никаких принципов, — подсказал я. Эмма кивнула.

— Да. А я поняла, что больше не хочу так жить.

— Из-за меня?

Она вновь кивнула.

— Ты не прав, что не борешься за любовь. Но твои рассуждения… Я поняла, что хочу себе такого же парня. Рыцаря в алмазных доспехах. С принципами. И чтобы я была за ним, как за каменной стеной. Твоя Бэль — счастливая сука, и даже не представляет насколько счастливая!