Судя по количеству закусок, сидели они здесь давно, и сидели расслабленно — то есть пришли не по его душу. Девочки отдыхают после трудного рабочего дня, а что игломёты рядом… У каждого своя работа — такое складывалось со стороны идиллическое впечатление. В то, что их отдых здесь чистое совпадение, верилось сразу, иначе бы он давно лежал холодным трупом — у них было время провести зачистку. Это обрадовало, но с другой стороны он поразился шутнице Судьбе и своему коварному везению, тоже обладающему отменным чувством юмора.

Итак, что теперь делать? По-тихому линять, пока не засекли?

Отчего-то сейчас эта мысль не прельщала. Наверное, в этом виновато досье Мексиканца — он увидел своих противников «в лицо», почувствовал вкус борьбы и теперь не мог бежать, как последний трус. Хотелось именно борьбы, азарта, крови: как он собирается уничтожать первых лиц государства, если бежит от тройки рядовых исполнителей?

Он сел назад, но уже под другим углом, на противоположный диван, и принялся наблюдать — благо, девочки даже не смотрели в его сторону. Первой его мыслью было, что его ценят не слишком высоко. По каким-то причинам против него бросили неопытный молодняк, которому не исполнилось и двадцати пяти. Та троица, теперь эта…

…Оно конечно хорошо, но вызывает недоумение. Он грохнул троих из них в том бункере, против него должна быть объявлена серьёзная вендетта, а в реальности им занимаются те, кого держат в резерве, втором эшелоне. Нет, молодость имеет свои преимущества. Например, у этих девчонок лучше реакция и быстрота движений. Но отсутствие опыта очень часто может стать решающим фактором, и в этом руководство корпуса просчиталось.

Он ждал. Смотрел и ждал. Этих девочек было жаль — весёлых, жизнерадостных; в их глазах плескалась сама жизнь, они шутили, что-то показывали, рассказывали, смеялись. Дети! Но ему придётся убить этих детей. Или они, или он — третьего не дано.

Люди вокруг почти не обращали на них внимания. Почти — потому, что форма и скорострельные винтовки не могли не привлекать. Но все присутствующие игнорировали девчонок, не найдя в их нахождении здесь ничего экстраординарного — сидят, и пусть себе сидят. Забытая провинциальная Варшава. За своей отдаленностью от цивилизации аборигены не знают, что может натворить эта троица. А они могут разнести здесь всё — всё, и им за это ничего не будет. Могут пострелять кого-нибудь, укокошить за один косой взгляд — а отвечать за это будут лишь своему таинственному совету офицеров — то есть перед другими ангелами, просто более старшими и опытными. А рука, как известно, руку моет.