— Сидеть! — Гаркнул громко, но с каким-то спокойствием в голосе.
— Молодец, сотоварищ мой. Останься с нами, присядь, а ты… — Я указал на второго служилого человека. — Отведи этого буйного татарина в клети. Смотри, чтобы руки на себя не наложил. Живой нужен.
Боец поднял степняка, пихнул и без какой-либо жалости, понукая, повел перед собой в коридор. Тем временем я лично освободил руки и ноги Айрата. Не испытывал к нему никаких положительных чувств. Он мне не нравился примерно так же, как и Артемий. Тот — простой исполнитель, не думающий о последствиях того, что делает. Задачу дали, цель поставили, пошел по головам вперед. А то, что от трудов его вреда больше, чем пользы — певать. Этот — слуга старинных врагов земель русских. Но, этот степняк мог оказать очень, очень полезен. С ним нужно верно расставить акценты и найти общий язык. Тогда и только тогда быстро родившийся в моей голове план воплотится в жизнь!
Работаем с хитростью, с толком, с расстановкой.
— Пантелей, попроси слуг принести что-то поесть и попить. Гость, полагаю, проголодался.
— Спасибо, воевода. — Посол потирал затекшие руки. На запястьях виднелись красные следы от веревок. — От еды не откажусь.
— Да, а мы пока с тобой поговорим о важном. Как люди, как ты верно заметил, достойные. — Я любезно улыбнулся, вернулся в кресло воеводское.
— Как обращаться к тебе?
— Игорь Васильевич Данилов, имя мое. Скажи, ты же из Москвы путь держишь. Что свело тебя с Артемием Шеншиным?
Глава 6
Татарин сидел слева от меня, потирал запястья, слегка морщился. Помолчал недолго, вздохнул и начал говорить:
— Все просто, воевода. Скрывать не буду явного. — Он продолжал массировать руки, говорил медленно, взвешивал слова. Не хотел выдать чего-то лишнего. — Я был на севере. При дворе короля Карла девятого Вазы. Говорил там с его людьми и им самим от лица моего хана, да не оскудеют его стада и будет славен род его. И в твоей Москве был. Нас беспокоит растущая мощь западного соседа. Общего для нас троих. Сигизмунд и вся Речь Посполита опасны.
С этим сложно было спорить. Мои познания в истории говорили, что польско-литовский король этого времени выступал крепким орешком. Да, против него восставали его же паны. Но Сигизмунд одолел всех и сделал многое для укрепления государства.
— Я был и при дворе царя Василия. — Продолжил татарин, чуть расслабившись. К рукам и ногам его возвращалась чувствительность. — Смотрел, говорил с боярами и самим твоим государем. Силы ваши тают, литвины вас грызут и жиреют. Самозванец им в этом помогает, смуту творит, людей со службы верной сбивает. Шведы, тем временем, войну проигрывают. Чаша весов на сторону запада склоняется. Мой хан, царь Василий и король Карл мыслят, как вместе врага великого одолеть.