— А ну, назад! — Это был Григорий. — Бросай оружие!

Я вошел в коридор, задымленный и темный. В нос ударил кислый и резкий запах жженого пороха. Под ногами валялось тело. Еще двое рухнули на входе в помещение склада, перегородили проход. Последний заговорщик стоял на коленях. Они с напарником до появления нас отбивались, не пуская француза и Григория из комнаты. Валяющиеся тела были хорошей преградой.

Но пришествие Пантелея решило ситуацию. Один из повстанцев пал от выстрела. Второй сдавался.

— Сдаюсь! Милости!

Из комнат выскакивали вооруженные люди, глаза их башенные, злые. Каждый готов к бою. Также я приметил, что пара человек торопилась от своих постов к нам.

Григорий громко орал.

— Все назад! Оружие сложить!

Я стоял в лунном свете у входа. Громко кашлянул, начал.

— Тишина! Всем вернуться к себе, запереться и отдыхать! Приказ ясен?

Ударил колокол на надвратной башне. Стрельба в кремле не прошла незамеченной.

— Всем вернуться на свои посты! Кто отдыхал, отдыхать! Все предатели, поднявшие руку на меня и воеводу, будут осуждены. По закону!

Верные воеводе люди, охрана терема, что поднялась на звуки боя, переглядывались. Они видели меня и моих людей. Видели, что заговорщики — их соратники и сотоварищи. Но они не поддержали их, не пошли за ними. Почему? Не играло какой-то большой роли. Важно то, что сейчас они не нападут. А если не сделают это сейчас, но вряд ли уже осмелятся хоть когда-нибудь.

— Всем вернуться в комнаты! — Вновь выдал я грозный приказ.

Слышно было, что в городе, за стенами кремля начал подниматься народ.

Если первый раз воеводу хотели убить тихо, то сейчас налет организован громко и совершенно отчаянно. Сейчас сюда сойдется половина служилых людей Воронежа. Это хорошо. Их в дозоры и поставлю. Стрельцов. Всех остальных допросим, утром смотр проведем. Команду охраны кремля заменим.

Власть поменялась малой кровью. Пострадали только самые отмороженные, решившие меня убить.

А мне это — лишний вклад в авторитет. Заговор раскрыл, предотвратил. Виновные будут казнены во время смотра. Так и запишем.

— Оружие сдать! Чего ждете? — Говорил холодно, зло. — Всех допросим утром. Пока по комнатам.

Люди переглядывались, шептались.

— Сдать, я сказал! Живо! Ну!

Послышался звон, за ним еще один и еще. Люди бросали сабли на пол. Опускали оружие. В темноте было не вино выражений их лиц, но, скорее всего, на них был страх, а у некоторых облегчение. Уверен, заговорщики говорили со многими. Кто-то их поддержал и выступил вместе. С ними мы разобрались. Кто-то отнекивался и не хотел рисковать. А кто-то остался верен и стоял на посту, когда все началось. Возможно, поговорили не со всеми. Кто-то был даже не в курсе.