— Не, мы аккурат. Тихонько подошли, долго смотрели. Вначале-то только одного увидели. Искали глазами, боярин. — Он шмыгнул носом. — Поэтому долго-то. Мы спешились заранее, один только пошел, наблюдал. Гнездо у них там, над водой. Там точно один. И еще в кустах двое. За деревьями. Там место такое, приметное. — Он руками показал что-то разлапистое и добавил. — Дерево, во!

Я усмехнулся. М-да, в нашей ситуации фраза из культового фильма приобретала иной колорит. Памятника-то там точно нет, откуда ему взяться. Но я все равно сказал, не сдержался:

— Мужик сидит, значит, и дерево, во.

— Так и есть. — Закивал разведчик. — Только этих там, воинов, несколько.

С трудом сдерживая рвущуюся наружу смешинку проговорил:

— Веди.

Нельзя их взять с наскока. И дело не в потерях.

Вряд ли они будут оказывать сопротивление такому большому отряду. Это дозор, готовый помчаться и предупредить Жука о нашем подходе. А если у него уже авангардные части татар стоят, так это вообще самоубийство. Отступить мы не успеем. Биться здесь с непонятным по количеству войском степняков — плохая затея. Отступать к городу, не покарав зарвавшегося предателя. Провал операции.

Действовать будем скрытно.

— В общем так. — Я уставился на Тренко. — Готовьтесь все здесь. Филорету передать, что за главного здесь. Стоит отрядом, ждет сигнала. Ты, Тренко, вместе с этим дозорным и со мной, идем смотреть, что там да как.

Люди закивали.

Мы спешились. Кони здесь были лишними, лучше оставить.

Втроем — я, сотник и разведчик прошли еще полкилометра, может, чуть меньше, поскольку пришлось поплутать немного. Добрались до еще троих служилых людей, занявших позицию вблизи берега реки.

— Боярин, они там… — Начал было один.

— Кто ходил со мной. Покажешь. Остальные здесь. Как сигнал подам, сразу зовите главные силы, время не терпит, нам до вечера добраться до Жука надо. И, очень желательно, до темноты его живым взять.

— Ты это, боярин. — Сотник посмотрел на меня с удивлением и непониманием. — Как?

— Я в этих делах мастер. Пособи.

С этими словами начал расстегивать ремни, стаскивать с себя доспех. Снял ремень с саблей и прочим оружием, сложил аккуратно. Следом скинул кафтан. Оставил себе только бебут.

— Нож за сапог дайте, люди служилые. — Улыбнулся я.

Взгляд мой бандитский им не очень понравился. Все же начинал во мне играть боевой задор, и это чувствовалось. Некая опасность во мне ощущалась. Не тот суровый, додельный боярин, а настоящий диверсант сейчас был перед ними. Тот, что и в тыл заберется к врагу и языка возьмет и посты проредит. Да так, что и не поймут, куда делись.