Охая, как древняя старуха, я доползла до умывальника. Ледяная вода не сильно привела в чувство: желание пожалеть себя стало еще больше, но я сцепила зубы, посмотрела через зеркало себе в глаза и пообещала, что справлюсь. В нашем мире мне приходилось представлять типографию на переговорах с партнерами. Просто здесь правила немного более мудреные. Так ведь?
Дуня заглянула, чтобы убедиться, что я встала. Хотела помочь одеться, но я отослала ее накрывать завтрак. Сама же оделась и пошла к Фридриху. Мне очень хотелось рассказать про Кениг. Будет ли он рад?
7.2
Я тихонько приоткрыла дверь спальни отца. В комнате было свежо, даже почти не пахло болезнью. Марфа сидела у изразцовой печи с вязанием и что-то рассказывала Фридриху, пока я не зашла. Фридрих лежал, глядя в потолок. Услышав шаги, перевел взгляд на меня.
— Марфа, иди на кухню, отдохни немного, попей чаю с Фенькой, — негромко велела я. — Я сама побуду с батюшкой, проверю, как он.
Сиделка послушно кивнула и выскользнула за дверь. Я подошла, присела на край кровати и взяла Фридриха за руку, привычно нащупывая пульс.
Ровный. Спокойный.
Отец чуть моргнул, не сводя с меня глаз. Его взгляд казался уже гораздо более осмысленным. Я поправила одеяло, потом машинально провела рукой по его подушке.
— Доброе утро, папенька, — я постаралась улыбнуться как можно мягче. — Хочу, чтобы вы знали: наши дела идут. Лубки все-все разошлись на ярмарке. Но вы не переживайте: сама не торговала, мальчишки бегали. Да так хорошо!
Вот теперь я улыбнулась искренне, вспомнив, как народ сбежался после скандала. Карл наверняка потом себе локти кусал, что сам помог мне распродать.
— На бал сегодня поеду вечером. Меня Софья Андреевна Белозерова сама пригласила, — продолжила я, видя, что Фридрих внимательно прислушивается. — Для гостей сделали carnet de bal. Да такие красивые, вы не представляете! С французским шрифтом и бронзовым вензелем на обложке. Чтобы все знали, как хорошо мы умеем печатать. А то не порядок: как это какой-то Ширяев заказ на губернаторские приглашения получил. Уверена: потом все губернаторские заказы будут только наши!
Отец слушал внимательно. Его пальцы слабо сжали мою ладонь.
— Но это еще не все, — я понизила голос до заговорщицкого шепота и с восторгом произнесла. — Я осмотрела Кениг!
Глаза Фридриха расширились, в них мелькнула тревога.
— Он будет работать! — поспешила успокоить его я. — Ремень мы заменили, вал поправили. Главный механизм работает ровно. Кожа на накатных валиках, правда, ссохлась, но я натерла их смесью льняного масла и медвежьего жира, они сейчас отмокают в тепле. Машина будет жить, папенька. Я вам обещаю. Мы запустим ее, и еще удивим всех!