— Варвара, — начал он уже без елея, но все еще мягко. — Надеюсь, ты вчера все видела, слышала, что говорят. Не совершай глупостей. К чему тебе все пересуды в обществе? К чему тебе эта ноша?
Шило-мочало начинаем все с начала. Я на секунду прикрываю глаза.
— У тебя еще есть время все исправить, — продолжил он, чуть понизив голос. — Именно поэтому я здесь. Пара подписей, и тебе не нужно будет переживать ни о поставках бумаги, ни об исправности станков, ни о том, что работники могут уйти ото тебя.
Я сжала под столом кулаки и подняла на него самый строгий взгляд, на который была способна в этом теле.
— Все, кто хотел, уже ушли, — произнесла я. — Вашей милостью, дорогой дядюшка. А в тех, что есть, я уверена. Как и в том, что мы справимся с заказом от его превосходительства.
Карл сдал челюсти. Чашка звякнула о блюдце.
— Ты не понимаешь, во что ввязалась, Варвара, — процедил он. — Одно дело — напечатать масленичный пустячок, совсем другое — брать на себя военный заказ. Если ты сорвешь срок, это будет скандал. И тогда, уверяю тебя, даже мне будет трудно защитить тебя от последствий.
— А вы сейчас, конечно, защищаете, — спросила я.
— Не надо делать из меня врага, — устало произнес он. — Я, быть может, единственный человек, который еще пытается спасти тебя от тебя самой.
— Нет, дядюшка, — сказала я тихо. — Вы пытаетесь извлечь из этой ситуации пользу для себя.
— А если и так? — усмехнулся он. — Что же тут постыдного? В руках взрослого, опытного мужчины это дело хотя бы не погибнет от нелепого упрямства.
— Дело? Типография? Или место под кабак, которое вы уже мысленно сдаете внаем?
— У Фридриха слишком много долгов. А у тебя — слишком мало поддержки. Кто за тебя вступится? Но если ты сейчас, пока не поздно, передашь мне ведение дела, — он намеренно проигнорировал мой вопрос, — я сумею уладить все проблемы.
Я смотрела на него и думала, что еще немного, и я либо швырну в него чайной ложкой, либо скажу что-нибудь такое, после чего назад дороги не будет уже у нас обоих.
Вновь послышался колокольчик, быстрые шаги Дуни, ее растерянный «ой» и какое-то бормотание. Спустя несколько секунд Дуня, бледная и растерянная, появилась в дверях.
— Анна Викторовна изволили пожаловать.
12.1
Карл забавно крякнул, резко вскочил с места. Стул скрежетнул ножками по полу, звякнула чашка о блюдце.
В столовую, принеся с собой аромат тонкого парфюма, шагнула губернаторша. Морозный румянец на ее бледной коже подчеркивал молодость, однако взгляд… Именно он создавал какую-то изюминку.
Звонко щелкнув, пенсне Карла сорвалось с длинного орлиного носа и повисло на черном шелковом шнурке, раскачиваясь, как маятник. Я, конечно, тоже встала и опустилась в приветственном реверансе.