Как я и предполагала, вместо четкой сплошной линии, шла кусочечная. Элементы линеек, которыми Матвей попытался заменить длинные, не стыковались плотно. В зазоры набилась краска, оставив на бумаге неаккуратные кляксы. Местами детали «гуляли».
— Не держится набор, — прокомментировал первую попытку Матвей.
— Давай пробовать сильнее затянуть, — предложила я.
Матвей пожал плечами, чуть подтянул, вернул набор на место, уже там сильнее зафиксировал, и мы повторили те же действия. Стало лучше, но ненамного.
И это был ручной станок, который давит плоскостью и никуда не ездит, не подвергается вибрации — то есть находится в курортных условиях. Но если набор уже здесь привередничает, то в Кениге маленькие детали могут вообще вылететь.
Тогда в лучшем случае просто порвется бумага. В худшем — испортится валик. И нового мы тут быстро не найдем.
— Надо думать, что делать, — глухо произнесла я. — Тираж мы так не напечатаем.
Повисла тяжелая тишина. Степан виновато тер руки ветошью, Матвей хмуро разглядывал свои сапоги.
— Ладно, — я выдохнула, принимая решение. — Сворачиваемся на сегодня. Праздник к тому же. Размывайте форму. Отдыхайте до завтра. Простите меня, Христа ради, если чем обидела.
Я легонько поклонилась своим верным работникам, а они отвесили мне ответный поклон и в унисон пробормотали:
— Бог простит, и я прощаю, — и тоже попросили прощения.
Кусая губы от иннервирующих меня размышлений, я побрела в дом. Где в этом уездном городишке срочно раздобыть типографский материал? Пойти к конкурентам? Сдается мне, что если они уже отказали генералу, то у них, как и у меня, нет линеек. Все же нечасто мы печатаем такие вещи.
А если и есть… Просто так они мне не дадут, а предложить мне пока нечего.
Дуня уже сама была готова и ждала меня с новым платьем.
— Варвара Федоровна, как же так? Опоздаем же, — она начала суетиться вокруг меня.
Я стянула утреннее платье и согласилась собираться куда-то только при условии ослабления корсета. Он мне по-прежнему нравился, но когда тело и так требует отдыха, лишние нагрузки ему ни к чему.
В этот раз платье было темное, строгое, прическа — уложенная вокруг головы коса — скромной. К нему прилагался темно-синий шелковый платок и перчатки. Неброско и сдержанно, как и положено по случаю.
Мы наняли сани, чтобы доехать до кафедрального собора, где сегодня должен был вести службу отец Павел. Варя любила более скромные церквушки, коих по городу было немало. Но отец всегда настаивал, что по случаю праздничных богослужений нужно ездить в главный храм.
Не доехав около квартала сани встали. Вот уж не подумала, что в середине девятнадцатого века пробок не намного меньше, чем в двадцать первом. Я настояла на том, чтобы дальше дойти пешком — опыт подсказывал, что сейчас это просто быстрее.