— Такой женщины, как твоя бабушка никогда больше не будет. — Ответил Матвей. — Камила симпатичная, работящая. Если мы с ней начнем встречаться, и тебе перепадет от ее заботы.

— Если что, я не против. — Тимофей посмотрел на деда. — И бабушка была бы рада, что ты пристроен.

Матвей улыбнулся.

— Ну, спасибо, пристроил деда в надежное место.

— Пожалуйста. — Внук зевнул и устроился поудобнее. — Если надо записку передать, то я могу это сделать.

— Сам как-нибудь попробую, хотя уже и забыл, как это делается.

В ночь началась метель. Порывы ветра свистели в щелях входной двери. Из-за того, что внутри было относительно тепло и уютно, а никакой острой необходимости быть на улице не было, создавалось невероятное чувство уюта. Даже, несмотря на грязные постели и тяжелый запах со скотного двора, гуляющий по тоннелям. И даже мух, которые непонятно откуда появились. Размножались они в теплом коровьем помете и преспокойно летали по штольне, беспокоя сон деревенских жителей.

Метель неистовствовала больше недели, и все это время шел снег. Каждое утро выход наружу заваливало до самого верха. Его откапывали, смотрели на растущие сугробы, ужасались и закрывали дверь до следующего утра. Надеялись, что каждый день метели окончательный и когда она, наконец, утихла, Геннадий решил вывести Макарку прогуляться по свежему воздуху.

Он откопал тоннель на три метра от входа в надежде, что сейчас сугроб пойдет вниз, но не тут-то было. Высота сугроба оставалась постоянной, вровень с ушами на конской голове. Геннадий прокопал еще пару метров и в сердцах бросил лопату.

— Всё, народ, до весны нас замуровало в этой пещере, как в тюрьме. Никуда не дойти, ни до тока, ни до бань. Прокопать туда дорогу нереально.

Каждый житель Екатеринославки проверил этот факт и потрясенные им возвращались назад. К счастью почти все зерно пригодное на фураж было перевезено в штольню задолго до начала зимы. На току оставалось либо сильно поджаренное, либо годное на семена, но оно хранилось внутри недавно отстроенного склада, в который снег не должен был добраться. По идее, подземелье могло существовать автономно до самой весны, а проблему с мытьем можно было решить.

Через несколько дней началось потепление, подогреваемое долиной гейзеров. Снег осел чуть ли не до колен и потемнел из-за выступившего на нем пепла. Солнце задерживалось в темных частицах и вызывало более интенсивное таяние. Игнат, увидев, как перед входом набирается лужа, посчитал это репетицией весеннего наводнения. Чтобы не сидеть с утра до ночи без дела, он с мужиками придумал занятие по отведению талой воды в стороны.