— Мы не обиделись на нее. Наоборот, посчитали искренней, умеющей правильно повлиять на людей, чтобы определить, кто перед ней находится. — Произнесла Валентина.
— Хорошо, спасибо. Давайте, обедайте или завтракайте. Сигнал на базу отправили, в течение дня катер придет и вас заберут.
— В Энгельс? — Спросила Даша громко.
— Ну, от Энгельса мало что осталось. На базу, так точнее будет. Приятного. — Иван ушел.
— М-да, всё совсем не так, как нам кажется. — Задумчиво произнес Рашид, распаковывая пачку. — Илья, раскрывай, чего смотрите.
Илья старался не показывать, как ему хочется есть. Но как только понял, что стесняться нечего, открыл пачку и начал с интересом рассматривать надписи на корытцах из фольги.
— Каша гречневая с говядиной. Кому?
— Мне. — Харитон громко сглотнул слюну.
— Держи. Мясо с фасолью и овощами.
— Это мне. — Даша протянула руку. — А тебе чего-нибудь останется?
— Так, что тут еще. — Илья продолжил рассматривать упаковки. — Паштет нежный, колбасный фарш, повидло, о, гуляш из говядины. Это мне. — Илья взял себе корытце и протянул остатки пайка Валентине. — Угощайтесь.
Харитон закатывал глаза от наслаждения, наяривая холодную гречку с застывшим белым жиром.
— Это даже вкуснее, чем горох. — Произнес он.
— Да что там горох, это даже вкуснее, чем вода из лужи. — Посмеялся Семен.
Кашей дело не закончилось, доели все паштеты, колбасный фарш, но сладкое и галеты приберегли для чая. Горелка для сухого горючего оказалась хлипкой, рассчитанной максимум на удержание небольшого ковшика или армейской кружки, поэтому чайник держали над огнем по очереди. Нагревался он очень медленно, пыхтел шумел и оставался теплым. В него забросили четыре пакета настоящего чая, и не дождавшись, когда он закипит, разлили по посуде. Чаепитие прошло под хруст галет и шмыганье носом от горячего. Илья наелся так, как не ел даже в «Затерянном мире». Его, еще не вернувшегося в нормальную физическую форму, тут же сморило. Он свернулся на полу калачиком и уснул. На душе при этом было чувство умиротворения и безопасности, позволившее провалиться в глубокий оздоравливающий сон.
Глава 24
Глава 24
Некоторые считали, что с бунтовщиками обошлись слишком строго. Выгнали на мороз, в непроходимые сугробы с детьми и женами. При этом люди получили оружие, питание, палатки и все необходимое, чтобы не замерзнуть. Другие считали, что проще было расстрелять организаторов, а остальных участников простить. У Петра не было четкого мнения, как следует наказать виновных. Расстрелы его пугали. Он еще не был в той степени обозленности или ненависти, чтобы представить себя на месте автоматчика, исполняющего приговор. Считал мерилом моральной готовности только то, что мог исполнить сам. Но из-за детей, которые не были в ответе за родителей, он отнесся к изгнанию с большим предубеждением. Куда могла уйти группа провинившихся, если сугробы местами выросли по пояс? Где брать продукты, когда закончатся выданные? Изгнание больше походило на желание руководителей победившей стороны, избавиться от конкурентов, как бы не взяв грех убийства на душу, как бы проявив великодушие. Но на деле это выглядело, как отложенное убийство через неизбежный голод и холод.