Местность вокруг вулкана зазеленела намного раньше остального «Затерянного мира», а к апрелю по краям склона зацвели одуванчики. Даша хотела сделать из них венок себе и Гуле, чтобы выглядеть на свадьбе нарядно, как невеста и свидетельница, но вспомнила предупреждение Игната, что рвать цветы в ближайшие годы категорически запрещено.

Народ на свадьбе веселился, как будто алкоголя у них было хоть залейся. На самом деле его не было совсем. Молодым освободили самый шикарный номер для брачной ночи. Максим протестовал, показывая на живот молодой супруги, что формальности им не особо нужны, но народ желал, чтобы все прошло традиционно. Это желание проистекало от ностальгии, от благодарности природе за то, что она отнеслась к ним милостиво, от внутренней потребности сохранить чистоту, проецирующуюся на их дальнейшую судьбу.

— Сами того не желая, мы тянемся к благочестию. — Заметил на следующий день после свадьбы Матвей Леонидович, осматривая с Александром, Геннадием и Ильей технику, которую можно было использовать на посевной. — Я уверен, что в нас заложена программа, которая отвечает за мораль. Когда людей остается мало, она наоборот, становится выше, а когда много, мораль сильно проседает. Большое количество людей провоцирует внутри общества токсичное поведение.

— Выходит, чтобы мораль оставалась на высоком уровне, людей должно быть мало. — Решил Геннадий.

— Выходит так. — Ответил Матвей. — Сами видите, никаких склок, никаких обид, мы все дружный коллектив. Даже в семье такого отношения не всегда добьешься.

— А как же люди, которые живут за пределами «Затерянного мира»? — Спросил Илья. — Они почему не стремятся к благочестию?

— Да дураки. — Не сдержался Геннадий. — Пока они не вымрут, там порядка не будет. — Он указал рукой в сторону разлома.

— Может ты и прав. Люди с образом мышления, который подразумевает хапать всё, до чего дотянутся, просто так не сдадутся. Они всё равно скоро все погибнут. Народ должен прозреть, взять в руки оружие и уничтожить гнилые порождения прошлого. — Пафосно произнес Матвей. — Сейчас никакой неприкосновенности ни у кого нет. В наших деревнях произошел какой-то уникальный случай, потому бог и отделил нас от остального мира. Ни одной подлой твари с нами не оказалось, даже удивительно.

— Заболотный пытался бузить первые два месяца, воду мутил, людей подговаривал, но никто не повелся. — Напомнил Геннадий.

— Вот и я о том. Мы проявили благоразумие, не поддавшись на провокации. А это дорого стоит. — Матвей воздел указательный палец к небу. — Главное, вовремя остановиться, чтобы не заела гордыня. А то решим, что мы небожители Олимпа, а не крестьяне «Затерянного мира».