— Так, коллеги, видите, загоняли нашего Растрелли. Он уже говорить не может. — Смягчился Борисов, видя состояние Петра. — Как доделаешь, жду подробный отчет со всеми недостатками. Мой помощник привезет тебе сегодня порошок от всех болезней. Попей, восстановись и береги себя. Вид такой, как будто тебя черти в смоле варили.

— Стараюсь укладываться в график. — Просипел Петр.

— Только в гроб не уложись. — Поддел генерал. — Идемте, коллеги. Сами видите, работа проделана титаническая, а сроки выдержаны…

Борисов увел чиновников в машину. Петр был благодарен ему за окончание проверки. К вечеру, как и обещалось, явилась машина. Адъютант привез ему растворимых порошков от простуды и бутылку коньяка.

— Товарищ генерал сказал принимать вместе в гомеопатических количествах. — Предупредил помощник.

— Непременно. — Пообещал Петр, зная, что сделает, как хочет сам.

Порошок уже был ни к чему. Простуда отступила, и он решил оставить его на следующий раз. Вечером позвал к себе заместителя, и они хорошо посидели в палатке, закусывая коньяк тушенкой и перловкой из банок. Наутро голос приобрел половину прежней силы, а на следующий день Петр разговаривал как раньше.

Ему не пришлось строить каждый опорный пункт. Петр участвовал лично только в выборе места под строительство. После завершения первого объекта бригады расформировали. Опытные строители получили молодое подкрепление и возводили опорники самостоятельно. Петр ездил между ними, проверяя качество работ. Это было намного легче, если не считать, что однажды на его машину попытались напасть. Ему пришлось даже встать за пулемет в башенной турели, потому что бойца ранило в плечо. Он стрелял куда-то в сторону врага, совершенно не видя его. Машина вышла из-под обстрела с побитыми бронестеклами и прострелянными колесами. Буквально через час явился спецотряд из убежища и начал зачистку местности с использованием дронов и переносных радаров. Банда была быстро обнаружена и уничтожена.

До самой осени Петр практически не видел Марину. За все время ночевал в убежище в сумме не больше недели. Похудел, оброс, отпустил бороду. Под нее ему стала лучше идти военная форма. В какой-то миг он вдруг ощутил, что сросся с этим коллективом, общая кровь потекла по единой кровеносной системе. Образ мышления избавился от того, что он называл свободомыслием, а по сути это был протест, вызванный необходимостью подчиняться, но обрел общий вектор, понятный и принятый каждым жителем убежища. Он с огромным удовольствием смотрел на поднимающиеся стены поселка, строящегося вокруг копёров. На то, как нарезаются поля, затевается посев и прочие вещи, говорящие о возрождении человечества в созидательном смысле.