— Дашуль, как я рад, что ты жива, вы живы. Мы получили год назад твое сообщение и потом ничего. Столько всего передумали с матерью. Она будет в шоке от этой новости. Я даже не знаю, как ей сказать, чтобы сердце выдержало. У мамы все хорошо. Она занимается разведением растением, озеленитель. Мы с товарищами следим за порядком в городе. Хулиганят некоторые, ведут себя неправильно, а мы их воспитываем. Ну, ты меня знаешь.

— Очень хорошо. — Даша всхлипнула. — Мы с Ильей весной пойдем в Оренбург, как дороги немного просохнут.

— Так-так, Дашуль, давай договоримся, когда вы соберетесь, мы выйдем вам навстречу. У нас тут примерно километров сто влияние вокруг города, а далее дикие земли. Я бы не хотел, чтобы вы вдвоем шли. Вы и так, наверное, много раз попадали в неприятные ситуации.

— Да, пап, ты меня не узнаешь. Я стреляла в человека, и вообще много чего делала, что ты обо мне не подумал.

— Потому ты и дошла до Энгельса.

— Пап, не я, мы с Ильей. И его заслуги в этом намного больше, чем моей. Не знаю даже, почему он меня терпит, такую дуру.

— Илья рядом?

— Да.

— Илья, спасибо тебе. — Скупо поблагодарил отец Даши.

— Одним спасибо не отделаетесь. Я женюсь на вашей дочери. — Громко произнес Илья.

Военные в комнате разом рассмеялись. Даша снова покраснела.

— Пап, наверное, правильнее считать Илью моим мужем. — Произнесла она. — После всего, что мы перенесли вместе, у нас не может быть разных судеб.

— Если ты про наше родительское благословение, то мы его даем. Давно дали, еще до катастрофы. А ты случайно, не беременна?

— Нет, пап, это же разрушило бы все наши планы добраться домой.

— Ну, вот из упрямой ты стала упорной. — Заметил отец.

— Расскажи, что стало с Оренбургом? — Попросила Даша.

— Раскололо напополам наш город огромным разломом. Зауральной рощи нет, Южного нет. Земля там просела и заполнилась водой, образовав огромное озеро. Урал и Сакмара теперь широкие полноводные реки, как Волга, но грязные, как Амазонка. Под нашей властью большая часть города, от Терешковой и до самого аэропорта. На Маяке живет отдельно небольшая община, а в районе Парка Победы другая. Из-за разлома и рек общаться нам друг с другом не с руки. Они между собой не ладят, а мы пытаемся не давать конфликту разгораться. Вот такие у нас дела вкратце. Сейчас больше времени уделяем восстановлению хозяйства, чем наведению порядка. Народ понял, что стабильность и достаток всей общины лучше, чем тырить продукты по своим подвалам. Нет зависти, и никто не желает тебя убить, чтобы завладеть. Денег нет, все общее, коммунизм. — Владимир Ильич рассмеялся. — А как там в Энгельсе?