Небоскребы по неведомой причине поднимались вверх. И без того выше всех зданий в Москве, они вдруг вознеслись еще на сотню метров. Вместе с ними потянулся ввысь и весь городской ландшафт. Высотки простояли на пике несколько секунд, принимая на себя разряды непонятно откуда взявшихся молний, и повалились вниз. Петр смотрел на невозможное зрелище, как зачарованный, не имея сил сойти с места и даже отвернуться. Воздух сотряс грохот падения зданий и громовые раскаты, а земля снова начала ходить ходуном. Вал, вздымающий городской ландшафт, двигался в его сторону. Поднял вверх Москву-реку с пароходиками. Вода хлынула вниз по улице вместе с выплеснутым на нее водным транспортом.

— Петяааа! — Услышал Петр испуганный голос жены и пришел в себя.

Народ, бросившийся помогать раненым, вдруг отвлекся, заметил, что совсем рядом происходит пугающее явление и, не зная, как реагировать, застыл на месте. Петр побежал к машине. Опора под ногами с каждым шагом становилась все зыбче и зыбче. Ноги ступали в пустоту или же натыкались на твердь, оказавшуюся выше. Петр упал, разодрав ладони об асфальт. В этот момент его зацепила бортом легковушка, потерявшая управление. Он отлетел на газон. Поднялся на ноги. До машины с Мариной оставалось двадцать шагов. Обернулся и понял, что не успеет их сделать. Он уже стоял у основания вздымающегося вала. Тот подхватил его в ту же секунду и понес наверх.

Гром, грохот, скрежет раздавались отовсюду. Земная поверхность лопалась с грохотом артиллерийских орудий. Разрывы сопровождались резкими толчками, швыряющими Петра из одного места в другое. При этом он пытался не потерять из вида машину с Мариной. Последнее, что он видел, как она кувыркалась вниз вместе с другими автомобилями, бордюрами и кусками асфальта, пока не уперлась в стволы деревьев, растущих в небольшом парке ниже по улице. Потом его ударило по голове, и Петр потерял сознание.

В себя он пришел в сумрачном месте. Голова болела, в воздухе сильно пахло дымом и бетонной пылью. Петр огляделся и решил, что его забросило к дороге под эстакаду. Пошевелился, чтобы понять, не прижало ли. В ногу стрельнула резкая боль в районе ступни. Попробовал пошевелить ей. Нога двигалась, но было ощущение, что в обуви ей стало тесно. Руки остались целыми, если не считать ссадин.

Петр пополз на свет. Еще до того, как выбраться из-под завала, он отметил непривычную тишину. В Москве никогда не было так тихо, даже ночью. Пока полз, понял, что оказался не под дорожной эстакадой. Его зажало перед вывернутым наружу куском земли вместе с коммуникациями и придавило всем, что гнал перед собой земляной вал. Петр влез в жижу, образовавшуюся вытекшими из труб остатками воды, но ничего не оставалось, как измазаться в ней, выбираясь дальше.