— Мы команда, а это паразит. — Илья презрительно сплюнул на землю.

— Такие молодые, а нервы ни к черту. — Произнесла женщина, поддерживающая сторону Аркадия.

Случилась странное моральное разделение команды. Образовалось два центра с разным видением ситуации и мотивационными посылами. Первое ядро, это Илья, Макс, Даша и Гуля. У них было оружие и продукты, они понимали свои обязанности и всегда были готовы действовать. Второе ядро, семь человек. Все они были старше представителей первого и имели одну общую схожесть, не умели брать на себя ответственность и любили советовать. Но на предложение самостоятельно осуществить то, что предложили, компаньоны в ужасе отказывались. При этом у них не возникало никакого диссонанса. Они были свято убеждены в правильности своих советов и их неосуществимости. Видно было, что большую часть жизни они варились в информационной среде потакающей подобным взглядам.

А еще было то, что молодую часть команды раздражало в них больше всего. Это полное отсутствие жалости к другим, и вызывание жалости к себе. Как только выдавался привал, они наперебой начинали жаловаться на то, как устали, как им тяжело, не вспоминая про то, что видели на дороге убитых людей. Жертвы разбоя их не трогали, даже в некотором смысле радовали, потому что не повезло убитым, а не им. Причем черты людей активно трансформировались в процессе движения. Выходили они в самом начале похода не такими. Но в некоторой изоляции от остального общества и под влиянием друг друга, а так же, как противовес тем, кто умел брать на себя ответственность, они очень быстро теряли моральные качества. Точно так же люди быстро привыкали убивать, относясь к жертвам, как к неодушевленным предметам. Катастрофа как будто упростила многообразие человеческих психотипов, оставив лишь самые яркие, чтобы скорее разрешить спор между теми, кто должен остаться жить, а кто нет.

Максим отозвал Илью в сторону. Аркадий заметил это и подозрительно уставился в их сторону.

— Слушай, сил нет тащить их на себе. Мы бы делали переходы в день в два раза больше, а приходиться с ними нянчится и еще выслушивать, какие мы тупые. — Тихо произнес Макс.

— Я бы оставил им еду и одно ружье, но Дашка моя очень человеколюбивая. Она есть и спать не сможет, если будет знать, что мы оставили людей на погибель. — Ответил Илья.

— А они сдохнут быстро. — Согласился друг. — Но с ними мы до морозов никуда не дойдем. До Энгельса точно не дотянем.

— Да, туда мы точно не доберемся в этом году. Придется зимовать в той деревне, в которой нас застанут морозы. — Илья бросил взгляд в сторону Аркадия, не сводящего с него глаз. — Упырь боится, что мы их бросим.