— Зато деньги сэкономили. — Пошутил супруг.

— А кому они сейчас нужны?

— Всем. Как выберемся из города, увидишь, что деньги стали нужнее, чем раньше.

— Не знаю. — Марина не согласилась с мужем. — Ночью шел дождь?

— Не просто дождь, а ливень с грозой. Гремело так, что закладывало уши. — Поделился Петр.

— Странно, я ничего не слышала.

— И хорошо. Зато выспалась.

— А ты?

— И я выспался. — Желудок Петра снова напомнил, что его пора покормить. — День придется начать с поиска пропитания. У тебя есть идеи с чего начать?

— Надо попросить мужа найти нам еду. — Марина улыбнулась. — Я могу только купить или приготовить.

— Тогда надо выходить, пока мародеры не проснулись и на нашли еду раньше нас. — Петр открыл дверцу, снял майку и выбрался наружу.

Выжал ее и надел на себя. Плечи передернуло от холода.

— Калорий нет, греть нечему. — Печально произнес он и вздохнул. — Последнее, что мы с тобой если, это вкуснейшая шаурма, но это было в другом мире, в другие времена.

Марина тоже выбралась из машины и зябко поежилась.

— Надо идти, чтобы согреться.

Они пересекли Нахимовский проспект и двинулись по Варшавской улице, внимательно рассматривая здания вдоль нее. Сотни людей спали в машинах, некоторые спали под перекрытиями обвалившихся плит. Были и те, кто уже бодрствовал. Одни пытались разбирать завалы, другие неподвижно сидели, не проявляя признаков интереса к жизни. Зная, какие мысли занимали этих людей, становилось не по себе. Петр и Марина уже не раз поблагодарили бога, что не оставили сына в Москве.

— Петь, смотри, там машина с будкой. — Марина отвлекла мужа от рассматривания домов.

В ворохе сбившихся в кучу машин, выделялся угловатый изотермический фургон. Осевшая на нем пыль скрыла пеструю рекламу, указывающую его предназначение. Петр добрался до него по мятым автомобилям и стер руками пыль с борта. Машина принадлежала мясокомбинату, производящему колбасы и другие мясные деликатесы. Водителя в салоне не оказалось. Видимо, в момент начала землетрясения, он занимался другими делами. Подушки выстрелили и обвисли на руле и панели белыми тряпками. На полу перед пассажирским сиденьем лежала фирменная термосумка-рюкзак. Петр достал ее и осмотрел фургон с разных сторон. От ударов он лопнул, но ящики с продукцией закупорили дыру. Можно было надеяться, что внутри еще сохранилась достаточно холодная температура, не позволившая колбасе испортиться.

— Там есть еда? — Поинтересовалась Марина со стороны.

— Ты же колбасу принципиально не ешь, значит, для тебя нету. — Пошутил Петр. — Соя, что там еще добавляют в нее, мясной клей, растительную клетчатку, красители, рога и копыта, короче, людям это есть нельзя.