Сержант посмотрел на них, как на идиотов.

— Топать вам придется очень долго. — Усмехнулся он.

— В смысле? Сто километров? — Петр взял с напуском.

— Всю планету тряхнуло. Весь земной шарик причесало по-новой. — Сержант наблюдал за эффектом, произведенным его ответом. — А теперь на обочину.

— Вся планета? — Заторможено поинтересовалась Марина.

— Абсолютно. Если бы не вся, меня бы здесь не было, домой бы свалил. Не вижу смысла возвращаться туда, где уже ничего не осталось. Если мой ответ позволит вам поменять ваше решение идти, то я был бы только рад.

— Не идти? Наоборот, нам теперь идти еще нужнее. — Петр стянул Марину с дороги и торопливо и нервно двинулся по обочине. — Да ладно, не могу поверить. Он заливает. Надо было спросить, откуда он сам. А то живет в Зеленограде и думает, раз туда достало, то и весь мир в труху. Нам обязательно надо поговорить с другим военным, чтобы подтвердить или опровергнуть. Он соврал нам, сочинил, чтобы мы ушли с дороги. Ты обратила внимание, что он тебя женщиной назвал? Прям по слуху резануло.

— Я заметила, но как это в целом влияет на содержание его рассказа? — Марина заметила, что Петр слегка перевозбужден.

— Не знаю, но чую, что он тот еще Мюнхгаузен. Наврал с три короба, лишь бы прогнать нас. Каков фантазер, а. — Петр остановился. — А что если нет?

— Не знаю. — Марина тоже остановилась. — Нам в любом случае придется в этом удостовериться.

— А ты понимаешь, что дорогу придется пройти пешком? Пешком до самого Ставрополя. — Петр воткнул пятерню в волосы и замер. — У меня были мысли, что тряхнуло весь мир, но я думал, что сила везде была разной. Где-то же были эпицентры, а куда-то волна шла затихая. Не, я все равно думаю, что военный нас дезинформировал.

— Петь, а сколько от Москвы до Ставрополя? — Марина решила подсчитать, сколько дней им идти пешком.

— Полторы тысячи.

— А сколько мы сможем пройти в день?

— Марин, ну откуда я знаю. С твоими пятками километров десять с перерывами. — Петр разнервничался.

В его планы не входили подобные трудности. Он выбили его из колеи, мешая собраться с мыслями. Марина поделила расстояние на дневной переход и уставилась на мужа.

— Ты хочешь сказать, что идти придется сто пятьдесят дней? — Полученный результат ее шокировал. — Пять месяцев? Мы что, доберемся туда только зимой?

— Не дойдем, Марин, потому что раньше умрем от голода, от стершихся суставов или просто замерзнем во время ночевки. Ты понимаешь, если всё так и есть, как нам сказали, это конец всему. Мира нет, страны нет, правительство решило спрятаться от проблем в каком-нибудь бункере, а мы остаемся сами по себе.