— Есть чуток, — признался я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Меня отпустило. Я в осаде, со всех сторон твари, недавно аж дышал с трудом, а щас норм. Сижу, жду, готов обороняться, наружу не собираюсь.

— Тебе повезло, — буркнул Бажен.

— Это с чем же?

— С репетицией нового образа жизни. Так вот теперь и будет, Тихыч. Не знаю, как долго, но какое-то время — это наши новые реалии жизни. Надо сидеть и ждать, пока эти не уйдут.

— Ну, вы там можете их и перестрелять…

— Чтобы привлечь к себе новых упырков и потратить уйму патронов? Нет уж. Пусть военные тратятся — у них запасов больше. А нам надо отсиживаться и ничем себя не выдавать. Ну что? Пока там твоя крепость в осаде, давай обсудим все то, что ты мне наговорил?

— А давай, — согласился я и сделал большой глоток пива. — Вываливай свое негативное мнение…

— Вот тут ты угадал. Ибо затея твоя — бредовая.

— Это почему же «бредовая»? Вполне себе логичная и…

Я осекся, не договорив и, как олень в свете фар, завороженно уставившись на светящиеся экраны смартфона и планшета, вдруг ставшие единственным источником света в моей берлоге.

Почему так темно?

Почему я больше не слышу дыхания Бажена в трубке?

Почему не горит тусклая лампочка под потолком?

Почему планшет больше не показывает изображения с камер наблюдения?

Мне понадобилось какое-то время, чтобы заторможенно прийти к самому очевидному выводу, а потом еще чуток, чтобы заставить себя принять это самое страшное очевидное — отключили электричество.

Тока нет.

Интернета тоже.

Обзора тоже.

Я ослеп и оглох. Я в полной тьме. А там, за тонкими каркасными стенами, обитыми заборной жестью, бродят кровожадные твари… и я даже не могу проследить за ними.

— С-с-су-у-у-ука… — я выдохнул это жалким дрожащим голосом, сидя на полу, съежившись, подтянув ноги к животу, больно вдавливая рукоять пистолета в собственную плоть. — С-у-у-у-ука…

Ощущение, что стены беззвучно рухнули и всей своей тяжестью крыша мягко упала мне на голову, выбив из нее нормальное мышление и придавив меня к полу гигантской многотонной подушкой. Мелко затряслись колени, что-то противно зачавкало, и я не сразу понял, что это так трясется моя нижняя челюсть. Мне жутко захотелось забраться в постель, укрыться всеми одеялами, зажечь под ними все экраны и собранные отовсюду фонари и лампы.

Я хочу в домик… в тот самый эфемерный детский безопасный домик, где тебе никто не может угрожать — ведь таковы правила. Таковы правила…

Генератор!

Я подскочил, едва не выронив пистолет. У меня же есть генератор! А в него уже залито чутка бензина — хватит, чтобы осветить тут все, подать энергию на роутеры, дать мне обзор.