— Хм…

— Но на самом деле сегодня тебе надо было сделать что? Я отвечу за тебя. Первое: добыть оружие. Это полдела. И ты эти полдела выполнил. Но затем оружие надо было срочно осмотреть в безопасном месте, оценить, смазать, зарядить, посмотреть в гугле, как все это делается, попробовать на практике, а затем еще и в стрельбе испытать. И эти самые важные полдела ты не сделал — ты за гречкой рванул.

— День еще не кончился.

— Но вот-вот уже обед, — возразил Родион. — Идем дальше. У тебя на участке последний день работают два парня. И ты знаешь, что их надо любой ценой выжать досуха. Дать им денег больше, льстить им, быть на подхвате, заказывать вовремя стройматериалы, если чего-то не хватает — а всегда чего-то не хватает. Ты должен увещевать их задержаться, даже умолять, если потребуется. Почему? Потому что тебе кровь из носу нужна крыша! Стены ты заколотишь сам, а вот крышу правильно соорудить и накрыть — это уметь надо. Но вместо того, чтобы быть там, попутно смазывая оружие, ты за гречкой поехал…

— Вот же черт…

— Тебе срочно нужны немалые деньги. Но вместо того, чтобы трясти риэлтора, звонить другим фирмам, висеть на телефоне, ты… ответь за меня…

— Я за гречкой поехал.

— Да. Ты поехал за гречкой, которой у тебя уже навалом. То есть ты занимаешься успокаивающей тебя ерундой в ущерб действительно важным делам. В обычно время это называется прокрастинацией, а во времена ЧП это называется паникой. Хотя я такое состояние всегда называю паникой и еще ни разу не ошибся. Ну так что? Ты понял, о чем я?

— Я понял, — медленно кивнул я, подкуривая следующую сигарету. — И я… я вам… я тебе очень благодарен, Родион.

— Будешь и дальше топить панику в закупке крупяных изделий?

— Не буду.

— Есть и другие признаки паники: грязь в машине, готовность вот так задержаться ради беседы с незнакомцем, просирая драгоценное время, пожарить шашлыки и попить пивка вечерком, когда впору колючую проволоку вдоль участка по траве раскатывать…

— Мне уже стыдно… аж сердце колотится.

— Это хорошо, что колотится. Значит, ты действительно понял. Просто запомни, Тихон: паника выражается по-разному. И очень часто ты даже не понимаешь, что она уже давно проглотила тебя.

— Если не секрет…

— Да?

— Так кем ты все же работаешь?

— Я много кем успел потрудиться за жизнь. И всегда работал с людьми. Последние лет десять я занимаюсь умирающими компаниями и частными предприятиями.

— Спасаешь их?

— Спасаю? Нет. Для спасения компаний нужен человек совсем иного склада характера. Куда более жестокий.

— О как… А ты?

— А я компании банкрочу. Ликвидирую. И делаю это максимально быстро и так, чтобы собственники не потеряли вообще все. Иногда приходится нарушать закон — это когда надо, чтобы сгорел архив с бумажными документами, пропали бесследно хард-диски с финансовыми данными и так далее. Приходится порой сталкиваться с настоящими акулами, жаждущими крови и своего куска. Так что в моей работе панике совсем не место. Но при этом я постоянно работаю с людьми и всякого навидался. Однажды видел и такого, как ты. У него компания рушилась, а он…