Спустя час Горунар ткнул на место со словами «лучше найти уже не успеем», после чего спешно начал обустраивать лагерь. Для этого я отрядил ему в помощники Колтуна и Хорки, снова устроивших по пути словесную пикировку. Пусть лучше займутся полезным делом вместо своего словоблудия. Горунар, получивший моим распоряжением временную власть над этими двумя непримиримыми друзьями, не стеснялся гонять их, не давая ни секунды передышки.

Варфу уложили поближе к костру на подстилку из еловых лап. Собственно, из-за наличия пары затесавшихся в сосновом бору ёлок Горунар и выбрал это место для ночлега. Такими же раскидистыми ветками прикрыли лежанки от ветра. Посменный караул засел в неосвещённых костром местах, ну а мне пришлось дежурить всю ночь, проверяя состояния девочки, и мониторя подозрительную активность её источника.

К моему удивлению, на нас никто не напал. Ночь вообще прошла мирно, а утреннее солнышко так и вовсе должно было приободрить прозябших за ночь людей. Вот только моё настроение было на нуле, как и самочувствие. Вторые сутки без сна давались тяжело, и тащить себя по заснеженной дороге приходилось усилием воли. Благо, выспавшись, Варфа шла по тропе уже сама, укутанная в шерстяной шарф, который ей одолжил Горунар взамен непрезентабельной козьей шкуры. Для маленький девочки он был сродни целому плащу. А ещё суровый обычно здоровяк умыл её талой водой, очистив лицо и руки от засохшей крови. С одеждой такое проделать было нельзя, но всё равно выглядеть девочка стала куда лучше.

Почти сразу выяснилось, что ночлег мы разбили неподалёку от мертвеца. Каких-то пару сотен метров мы не дошли до почти голого окоченевшего тела, с которого товарищи постеснялись стащить разве что его нательное бельё. Раскуроченная ступня и перерезанное горло говорили сами за себя.

— Долетался дятел, — прокомментировал Колтун, а Горунар своей огромной лапищей прикрыл девочке лицо, чтобы та не видела обезображенное тело.

Когда в отдалении показалась Заречная, я, наконец, смог позволить себе облегчённо выдохнуть. Дальше должно быть проще.

Деревня встречала нас тишиной и безлюдьем. Разнесённые по округе слухи об одержимой девочке-ведьме с каждым пересказом обретали всё новые краски и нагоняли всё больше жути на простых людей. Вот они и попрятались по своим домам, завидев нас на мосту через реку. Впрочем, сказать, что их опасения напрасны, тоже нельзя, а значит, такое поведение оправданно. Подглядывание же за нами из окон своих домов можно считать приемлемым компромиссом между природной осторожностью и неискоренимым любопытством.