— Ты что, совсем с ума сошёл? — тихо, но с угрозой произнёс Палач. — Что значит «не можем»?

Я поднял взгляд на особняк, откуда уже доносились звуки боя, магические разряды и рычание. Я знал, что Рик, скорее всего, не поймёт. Однако Леонид прав. Я чувствовал эту связь, словно часть меня кричала, что Личу грозит опасность.

Наконец Рик отпустил мою руку, но не с тем, чтобы сдаться. Его голова слегка наклонилась, словно он прислушивался к каким-то неведомым мне сигналам. Затем он тяжело вздохнул, и это был не вздох облегчения, а скорее признание неизбежности.

— Хорошо, — сказал убийца, его голос стал низким. — Но если ты мне снова приподнесешь такой сюрприз, клянусь, я свяжу тебя и брошу поямо посреди Нижнего города, как приманку для Гончих.

Палач не стал вдаваться в подробности, просто повернулся и широким шагом направился обратно к распахнутым дверям особняка. Я, не раздумывая, бросился за ним.

Из дома уже вовсю неслись крики, звон металла, треск дерева и вспышки магии. Мы влетели внутрь, почти догнав Гончего и мага.

Хаос. Вот что встретило нас на пороге особняка Волконских.

Там, в главном холле, царил настоящий ад. Гончий метался, как взбесившийся гепард. Его тёмный плащ вихрем развевался за спиной. Но самое интересное… Пёс дрался не с Личем, а… С охраной Волконского. Пожалуй, более идиотского поворота нельзя было ожидать.

Гончий размахивал своим кинжалом, каждое движение которого наносило раны телохранителям Волконского.

Вокруг него кружились четверо элитных стража — массивные фигуры в форме, похожей на военную. Они не выглядели испуганными, скорее обозлёнными. Парни пытались окружить Гончего, но он был слишком быстр и смертоносен. Его движения получались плавными, как вода, а удары — точными и безжалостными. Я видел, как один из стражей рухнул, захлёбываясь хрипами, из горла фонтаном била кровь.

Антон метался неподалёку, словно загнанный зверь. Он выкрикивал заклинания, но от его дрожащих рук летели лишь слабые сгустки синей энергии, которые едва отбрасывали стражей назад. Магические щиты, которые он судорожно пытался возводить, тут же рассыпались. Так понимаю, это срабатывала система безопасности, о которой говорил Леонид. На лице Антона читались паника и отчаяние. Он явно был не готов к такому повороту.

— А что происходит? — Спросил я Рика, когда мы с ним остановились и оба уставились на творчшиеся безумие. — Зачем они друг друга мутузят?

Ответ появился достаточно скоро. Причем этот ответ имел себе вполне конкретный вид. Лицо, даже я сказал бы.

В холл вылетел злой Волконский. Его породистое лицо было перекошено от ярости, а глаза метали молнии.