Сейчас он снова выглядел немного иначе, чем в предыдущие разы. Это подтверждало мою теорию. Охотник способен менять облик. Конкретно в данную минуту он казался кошмаром, обретшим форму.
Массивный, больше, чем самый огромный медведь. При этом его тело было покрыто не шерстью, а пластинами черного хитина, словно у жука-мутанта. Длинные, неестественно суставчатые конечности с крючковатыми когтями, впивающимися в мрамор казались страшными и сильными. Голова… голова была самой жуткой. Вытянутая, как у волка, но лишенная глаз. Только гладкий хитин и огромная пасть, усеянная рядами игловидных зубов, которая сейчас была приоткрыта в беззвучном рыке.
От твари исходил холод смерти и древнее, нечеловеческое сознание, давящее на разум. Над головой Охотника колыхалось мерцающее черное сияние.
Он повернул свою слепую голову в сторону Гончего и Антона. Видимо, в настоящей драке Охотнику не нужны глаза. Пасть приоткрылась шире.
Гончий побледнел как смерть. Его рука с кинжалом безвольно опустилась. Он смотрел на Охотника не с ужасом, а с ошеломленным, ледяным пониманием. Его взгляд метнулся от чудовища к Палачу. Потом к охранникам, которые застыли с не менее ошалевлими лицами. Гончий прекрасно знал, Охотник явился не сам по себе. К тому же, Синий был в числе тех, кто искал украденное кольцо. Мог ли он владеть информацией об особенности артефакта? Думаю, вполне.
— Некромант…– Громко прошептал Пёс, уставившись на Охотника, — Здесь… некромант!
Глава 11
Все, кто находился в холле особняка, замерли. Воздух, без того насыщенный магией, адреналином боя и напряжением, сгустился еще больше. Не знаю, что произвело столь сильное впечатление на присутствующих: появление твари из Безмирья или слова Синего о некроманте. Мне показалось, что неизвестного и пока невидимого некроманта люди боятся больше, чем реальную угрозу в виде вполне себе пугающего существа, явившегося из мира Серой Госпожи.
Охотник стоял на месте, не нападал. Его хитиновый панцирь поглощал свет, создавая вокруг твари еле заметное темное мерцание. Безглазая голова медленно поворачивалась, словно сканируя пространство. Такое чувство, будто моя ручная зверушка оценивала расклад сил, сложившийся на данный момент. Но даже в состоянии неподвижности, Охотник несомненно выглядел весьма впечатляюще. От него исходил не просто холод смерти, а антижизнь, если можно так выразиться.
Гончий первым пришел в себя. Профессиональный инстинкт оказался сильнее шока. Он вскинул кинжал — тот самый, серебристый, отделанный рунами, — и с рыком бросился вперед. Атака была молниеносной, отточенной годами убийств. Клинок, способный наносить ощутимые удары Личу, а значит, потенциально опасный для любой твари Безмирья, вонзился в бедро Охотника. Возможно, Гончий хотел ударить в более уязвимое место, но рост твари, достигавший не менее двух с лишним метров, не особо позволял развернуться.