Я не стал спорить и молча двинулся следом.
Глава 12
Убежище Палача встретило нас ледяным мраком и гробовой тишиной. Воздух, обычно пропитанный запахом масла, металла и старого камня, теперь висел тяжело, словно влажный саван.
Рик втолкнул меня внутрь, резко захлопнув скрипучую дверь, и тут же сдернул капюшон. Его лицо, освещенное тусклым светом единственной масляной лампы, было высечено из камня — сжатые челюсти, глубокие морщины гнева у рта, глаза, пылающие холодным огнем.
— Идиот. Безбашенный, самоуверенный, конченый идиот! — Его голос резал острее любого клинка. Он не кричал. Кричать было опасно даже здесь, в глубине Нижнего города. — Ты знаешь, что ты наделал? Знаешь⁈ Ты не просто показал им свою истинную суть, ты плюнул им в лицо! Вывалил все их страхи, как мусор из ведра! Ты подписал нам всем смертный приговор! И не где-нибудь, а в логове самого Волконского!
Палач шагнул ко мне, и я инстинктивно отпрянул, наткнувшись спиной на холодный каменный выступ стены. Рик не ударил. Он просто впился в меня взглядом, в котором бушевала буря из ярости, разочарования и… чего-то еще. Страха? Нет, Палач не боялся. Но он видел катастрофу, неминуемую и стремительную, которую я спровоцировал.
— Они кинут на тебя всех Гончих империи! — продолжал он, почти шипя. — Не одного-двух, Малёк! ВСЕХ! Мастеров, старейшин, артефактных ищеек! Ты для них теперь не просто ошибка системы, не сбежавший щенок! Ты — угроза. Пророк конца света, который еще и посмел оскорбить их в их же доме! Они будут рыть землю когтями, но найдут тебя! И сожгут так, что от тебя пепла не останется! А заодно и всех, кто рядом! Меня! Лору! Этого пушистого болтуна! Твою проклятую нежить!
Его слова били, как молотом. Каждое — правдивое, неумолимое. Я молчал, сжав кулаки, чувствуя, как стыд и страх ледяными иглами впиваются в грудь. Я видел то же самое. Видел лица Гончего, Антона, стражей Волконских. Ужас, сменившийся остервенением. Да, они поверят. Поверят, что я — предвестник Апокалипсиса. И придут.
Тень, вошедшая следом, замерла у входа, сливаясь с темнотой. Ее черные, как сама ночь, глаза, казалось, светились ярче в полумраке, изучая Рика, затем меня. Я почувствовал легкий толчок в сознании — не мысль, а скорее… вопрос? Озадаченность? Она не понимала ярости Палача. Для Лича угроза Гончих была лишь вызовом, добычей, которую можно сломить. Но не концом.
— Рик… — попытался я что-то сказать в ответ, но голос сорвался.
— Молчи! — Палач резко отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Не оправдывайся. Твои «не мог» и «он бы умер» меня не интересуют. Он Гончий! Его работа — убивать таких, как ты! Ты спас врага, который первым вонзит нож тебе в спину! Идиотский, сентиментальный…