Рик захлебнулся от бешенства, пытаясь найти еще более сильные слова. В этот момент Рыжая, шедшая чуть позади, внезапно замерла. Ее изменившаяся после смерти фигура напряглась. Голова неестественно дернулась, словно ловя невидимую нить. Затем раздался звук. Скрипучий, сухой, как трение старых веток, словно голосовые связки, не использовавшиеся столетиями, пытались издать первый звук.

— Мммм… — проскрипела она.

Мы с Риком резко обернулись, забыв на секунду о ссоре, и в полнейшем изумлении уставились на Лича. Рыжая подняла руку с удлинившимися ногтями, а затем медленно, с усилием ткнула костлявым пальцем вниз, в тротуарную плитку, словно указывая в недра земли. Ее чёрные глазища пылали не своим обычным хищным блеском, а каким-то тревожным, почти паническим огнем.

— Чу…вствую… — каждое слово давалось бывшей Гончей с невероятным трудом, — … Связь… Не… только… ты… Создатель…

Она снова ткнула пальцем вниз.

— … Они… Там… Внизу… — Рыжая обвела когтем горизонт, как бы очерчивая весь город над собой. — … Голодные… Очень… голодные… Пепел… падает… держит… Но… голод… растет… Сильнее… страха… Сильнее… проклятия… — Она сделала паузу. Видимо слова реально давались ей с трудом. — Когда… станет… нестерпимо… Они… выйдут… Прорвутся… сквозь… пепел… сквозь… камень… — голос Тени сорвался на жуткий, предостерегающий шип. — … Лавина… Голодная… лавина… мертвых… Сметет… все…

Лич замолчала, опустив руку. Тишина, воцарившаяся после ее слов, была посерьёзнее ругани Рика. Даже Палач онемел, уставившись на Рыжую.

— Она, что, умеет говорить? — Спросил убийца, почему-то шепотом.

Я медленно пожал плечами, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Нет, нежить, особенно разумная, умеет изъясняться. Но на это у них уходят годы. Чтоб научиться заново произносить связные фразы. — Пояснил Рик свое удивление.

Я снова промолчал. Просто…Мало того мой новоиспечённый Лич очень неожиданно и быстро заговорила, оказывается, она чувствовала то, что скрывается под городом, на гораздо более инстинктивном, примитивном уровне. Она была частью этого голода. И ее слова звучали не как предсказание, а как констатация неумолимого факта.

При этом быстрая адаптация Рыжей к состоянию Лича выглядела одновременно пугающей и… обнадеживающей? Она становилась чем-то большим, чем просто нежитью. Она становилась проводником, живым — вернее, неживым — барометром той угрозы, которая сидит под землей.

— Идем, — глухо сказал Рик, срываясь с места в сторону трущоб Нижнего города. — Быстрее. Нам нужно в убежище. К Лоре. К Болтуну. Пока твой спасенный убийца некромантов не очухался.