В итоге я перестал заниматься ерундой и просто топал следом за Мирой, кожей ощущая незримые взгляды из тёмных щелей. Ну или меня настолько накрывало паранойей. Казалось, будто отовсюду, просто отовсюду — сверху, снизу, слева и справа — пялятся чьи-то глаза.

А еще вся эта атмосфера настоящего Нижнего города давила. Возникало ощущение, будто сам тоннель готов обрушится прямо мне на голову. Точно как в том проклятом подкопе под ангаром, когда лежал в темноте, чувствуя, как кровь Волконского и Суворова капает мне на лицо.

Внезапно коридор расширился, превратившись в просторный грот. Казалось, сама природа высекла эту полость, но кто-то приложил руку к её обустройству.

Высокий свод терялся в непроглядной темноте. Стены частично были обшиты тёмным, отполированным временем деревом. В центре я увидел монументальный стол, сколоченный из грубых ящиков. Это стол был завален бумажными картами, пожелтевшими свитками и странными железными механизмами, чьё назначение угадать невозможно.

Бумажные карты… Вот, что привлекло моё внимание в первую очередь. Я буквально пять минут назад размышлял о книгах и тут — тадам! Получите, распишитесь.

Бумажные карты — это еще более странная вещь. Ничего подобного я не видел за всю свою жизнь. Давным-давно все нормальные, и не очень, люди пользуются кучей разнообразных программ, установленных на планшетах и телефонах. Есть специальные дата-файлы, которые детально расписывают каждую улицу. Откуда вообще у Безымянного столь необычные вещи. А главное — зачем они ему?

Рядом со столом располагалось массивное кресло, обитое потёртой кожей. И в нём я увидел фигуру.

Я замер, уставившись прямо на человека, который сидел в кресле. Невежливо? Да плевать! Я был слишком удивлен, кем оказался тот, кто держит в своих руках весь Нижний город.

Парню на вид было не больше двадцати пяти лет. Худощавый, но не хлюпик — в нем чувствовалась сжатая пружина силы. Резкое, бледное лицо. Тёмные волосы, коротко острижены. Одет просто, без претензий: грубая кожаная куртка, такие же штаны, ни единого украшения или знака власти.

Но глаза… В них светился холодный, безошибочный расчёт и… бесконечная усталость от вечной игры. Холодные и цепкие, как у змеи, они словно сканировали меня насквозь, хотя на лице Безымянного играла почти добродушная ухмылка.

— Мира, — его голос, низкий и спокойный, заполнил пространство грота, — Вали. И передай, пусть дадут Шепоту воды. Им пришлось долго тащиться к нам в гости. Будем же вежливыми хозяевами.

Я мысленно усмехнулся. Рик хотел быть вежливым гостем, а этот тип рассказывает про вежливых хозяев. Намекает, что ему донесли слова Палача.