Окровенность Волконского была почти шокирующей. И, пожалуй, я бы шокировался, если бы не ждал чего-то подобного. Однако, к чести князя, в его словах я не услышал пафосной лжи Безымянного, прикрывающегося благими намерениями. Была лишь голая, циничная правда. И мне это понравилось гораздо больше, чем рассказы о наилучшем благе для Нижнего города. Как минимум, Волконский не считает меня идиотом, а это уже делает его в моих глазах умным человеком.

— Вы, Александр Павлович, хотите, чтобы я стал вашим личным некромантом, — констатировал я. — Чтоб все вопросы, касающиеся моей работы проходили в первую очередь через вас. Верно?

— Я хочу, чтобы Дом Волконских занял подобающее ему место в новой иерархии, которая неизбежно сложится после того, как мы переживём этот кризис. Ты же понимаешь, когда с нежитью будет покончено, когда страх за собственные задницы всех отпустит, начнется грызня. В первую очередь, за тебя. Они будут сначала лить мёд в твои уши, обещать золотые горы и молочные реки с кисельными берегами. Потом, когда их сладкие речи не подействуют, а наблюдая за тобой, я понимаю, что они не подействуют, начнется прессинг. Каждый род будет мечтать заполучить некроманта. Но мы, Высокородные, имеем одну забавную особенность… Если кто-то из нас не может получить драгоценную, особенную вещь, мы предпочтем сделать так, чтоб ее тогда не получил вообще никто. Ты понимаешь, о чем я? Ну а сейчас… Сейчас с тобой наши шансы на выживание и победу возрастают в геометрической прогрессии. Я не буду врать и говорить, что делаю это из любви к человечеству. Я делаю это для себя, для своей семьи. И тебе, я думаю, такая позиция понятна.

Он был прав. Его позиция была мне понятна. Он не притворялся благодетелем. Он был хищником, который видел во мне такого же хищника и предлагал охотиться вместе. Это было отвратительно, но честно.

— Я подумаю, — сказал я, на самом деле, не собираясь ничего обдумывать.

Мне нужно было выиграть время. Князь верно сказал, пока нежить прёт со всех сторон, Высокородные будут целовать мою задницу, при этом ни разу не поморщившись. Но как только вопрос будет решен, я стану обычной разменной монетой для достижения максимальной власти. Вот и все. А мне очень не хочется служить кому-либо. Вообще никому не хочется. Я надеюсь, когда главная проблема будет решена, мне позволят уйти из города. Для некроманта найдется еще до хрена работы, даже когда Нева-сити будет спасен. Ну а если не позволят… Я и спрашивать никого не буду.

— Не думай слишком долго, — мягко, но настойчиво произнёс Волконский. — Мир меняется прямо сейчас. И те, кто не определится со стороной, рискуют быть раздавленными. До скорого, некромант.