Я посмотрел на нежить, а потом резко «выкрутил» свою некротическую ауру на максимум. Стал для «гвардейцев» важным ориентиром на этой крыше — ярким, пульсирующим маяком силы.
— Идите сюда, парни! — попятился к самому краю, подальше от люка, — Я здесь! Чувствуете запах хозяина⁈
Мой голос вибрировал на их частотах, посылал в пустые черепа ментальный зов. Гвардейцы синхронно шагнули ко мне. Алые огни в глазницах яростно вспыхнули. Рик и Тень для них перестали существовать — они увидели только наглого выскочку, который посмел дернуть за поводок.
Весь строй, как один механизм, двинулся на меня. Костяные дубинки и ржавые алебарды поднялись вверх.
— Прыгайте! — заорал я, — Лич держит их крепко. Долго не протяну!
Рик подхватил Лору под мышки и буквально закинул ее в открытый люк. Рыжая нырнула следом. Палач прыгнул последним. Это было охренеть как вовремя.
Я почувствовал, как в моей башке начал закручиваться ледяной узел чужого присутствия.
Лич. Тот, что управляет всей нежитью. Он больше не прятался. Наоборот. Он ударил по моему сознанию своей некротической мощью.
«Я не люблю, когда кто-то другой трогает мои игрушки!» , — взорвался у меня в голове глухой голос, разбивая реальность на осколки.
Это была не просто магия. Это был чистый импульс Лича — самой могущественной нежити, которая существует вообще в принципе. Импульс Лича, который сильнее всех остальных.
По крыше пронеслась невидимая волна, от которой по бетону пошли глубокие трещины. Гвардейцы, находившиеся в шаге от меня, в мгновение ока сыпались грудой серой пыли. Сила истинного хозяина буквально расфигачила их в труху, чтобы они не достались «самозванцу».
Удар волны пришёлся мне прямо в грудь. Ощущение было такое, будто в меня на полном ходу влетел многотонный грузовик, груженый арктическим льдом. Ребра хрустнули, но вроде бы выдержали. В глазах взорвалось черное пламя, а сознание начало резко куда-то утекать. Кровь из носа брызнула фонтаном, заливая куртку. Чертов Лич оказался во много раз сильнее, чем мне казалось.
— У-урод… — выдохнул я, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Последнее, что увидел, прежде совсем вырубиться, — Рик, который вышел из Тени, лежавшей рядом со мной. Палач схватил меня за шкирку, и как мешок с картошкой швырнул в люк. Дальше была только темнота, свист воздуха в ушах и жесткое приземление на что-то очень вонючее и жесткое. А потом я отключился.
Глава 11
Темнота пахла ржавчиной, застоявшейся водой и чем-то сладковато-гнилостным. Этот запах ударил в нос раньше, чем вернулась боль.
Первая мысль была ленивой и тягучей: «Я сдох. Наконец-то. Теперь все закончится».