Я чувствовал холодный, шершавый бетон под задницей, слышал собственное прерывистое дыхание и думал только об одном. Когда же, твою мать, это все закончится? Но… Теперь мне было известно наверняка — никогда.

Моя битва будет тянуться бесконечно долго. Даже когда решу вопросы здесь, в Нева-сити, придется идти дальше. Искать нежить, упокаивать ее.

Но зато теперь я хотя бы понимал суть своей будущей работы. Безмирье — это территория обиженных и оскорблённых. Тех, кто не получил по какой-либо причине право на вечный покой и на последующее перерождение в качестве поощрения. А Серые Пределы — этакий курорт для усопших. Туда попадают либо те, кто был хорошим мальчиком или девочкой и не творил всякого дерьма, либо нежить, упокоенная некромантом. Именно слуги Серой Госпожи освобождают задержавшиеся в мире людей души и дают им право перехода.

Ну и конечно, радовал тот факт, что я, наконец, стал полноценным некромантом. Все знания Леонида, вся его сила теперь принадлежали мне.

То, что происходило в Ангаре, это было «отпускание», а не капитуляция. С помощью Врат я просто сделал массовый переход. Упокоил разом чертову уйму нежити. А значит, они радостным паровозиком поехали в Серые Пределы. На отдых. Чтоб потом прийти в этот мир через перерождение. Короче, чертовски сложная система.

Эхо Серой Госпожи и тихий, печальный голос Норы всё ещё звучали в глубине моего сознания, как настройка невидимого инструмента. Я больше не был Мальком, испуганным пацаном из банды «Гроза». Я не был и Леонидом, могущественным некромантом, снедаемым болью и местью. Я был чем-то третьим. Мостом. Уборщиком. Тем, кто знает цену и жизни, и смерти.

— Дышишь. Уже неплохо.

Надо мной возникло знакомое лицо с насмешливыми морщинками у глаз. Рик. Левая рука его безвольно висела, явно вывихнута в плече, а из рассечённой брови сочилась струйка крови, залившая половину лица. Но в глазах, помимо усталости, читалось странное облегчение.

— Черт… Так надеялся, что про меня забудут и не вспомнят хотя бы час, — с усилием выдохнул я, пытаясь приподняться на локтях. Всё тело ныло, будто меня переехал грузовик, но это была приятная, живая боль.

Палач коротко, по-собачьи, тряхнул головой, сбрасывая капли крови, и здоровой рукой помог мне подняться.

— Считай, что за вредность тебе будут выдавать молоко. Потом. Когда-нибудь, — буркнул он с усмешкой.

— Кстати, ты очень недалеко от истины, — усмехнулся я, — Мне велели не только разобраться с нежитью, но и уничтожить, так сказать, социальную пропасть между Нижним и Верхним городом. Привести людей к счастливому и светлому, а главное — равноправному, будущему.