Но вот то, что она сказала за мгновение до смерти… «Бедная измученная душа», — прочитал тогда Эдвальд по иссохшим губам, и эта жалость оскорбляла его сильнее самых изощрённых проклятий.

— А ты… — прошептал он, — ты будешь висеть здесь вечно. Даже когда ветер и ливни сорвут последние лоскуты кожи, когда вороньё оставит от тебя одни лишь кости — ты не покинешь этой петли.

Эдвальд окинул взглядом пустующие арки виселицы и разум дорисовал в каждой ещё не наказанного преступника. Мятежники, богохульники, предатели — места хватит всем. А после знамя железной руки поднимется над всей Энгатой.

Картины будущего столь крепко захватили разум короля, что в реальность его смог вернуть лишь голос Гильяма Фолтрейна, раздавшийся почти у самого уха:

— Ваше величество?

Эдвальд вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и заметил, что тяжело дышит и крепко сжимает железную руку здоровой.

— Всё в порядке, сир Гильям, — ответил он. — Уже пора?

— Распорядитель прислал мальчишку. Передал, что всё готово.

— Значит пора.

Эдвальд бросил последний взгляд на каменную громаду, и его вновь захлестнуло окрыляющее чувство воодушевления. Наверное, он бы мог простоять здесь весь день, но сегодня даже его священное величество не мог себе такого позволить: ведь негоже королю опаздывать на собственную свадьбу.

Он вернулся в Чёрный замок и тут же попал в цепкие руки гардеробмейстера и его подчинённых. Ещё вчера из мастерской эльфа-портного Бринеля прислали чудесный костюм, который королю предстояло надеть на свадебную церемонию. И пусть заказом занимались лишь подмастерья знаменитого портного, но костюм удалась на славу. Руку мастера всегда видно, даже если у него самого сломаны пальцы.

Пока его обряжали в плотные шерстяные шоссы, Эдвальд вспомнил, когда в последний раз видел работу Бринеля: на своей бывшей жене несколько лет назад в честь именин. Чудесное шёлковое платье с розовыми жемчужинами. Тогда новоиспечённой королеве ещё хотелось блистать на всю столицу, а Явос Таммарен даже однажды намекнул королю, что наряды его супруги обходятся казне в круглую сумму…

Нет, Эдвальд не хотел вспоминать предателей в такой день. Он отмахнулся от привязчивых мыслей и взглянул в зеркало.

Белоснежная шёлковая туника легла на тело прохладной волной. Ворот и края просторных рукавов украшали замысловатые узоры из серебряной нити, но долго любоваться на них королю не пришлось. Следом надели алый дублет, расшитый золотыми грифонами, и Эдвальд вспомнил о давно минувших временах.

Отдал бы он сейчас всё это за возможность снова облачиться в доспехи? Сменить рубашку на кольчугу, туфли из телячьей кожи на латные сабатоны, а бархатный дублет на стальной панцирь. Сжимать рукоять меча здоровой рукой… Но, когда на плечи легла алая мантия, а на волосы опустилась железная корона, холодный внутренний голос оборвал устремлённую в воспоминания мысль.