— Когда людям нечего делить, то и понимание само приходит, — с облегчением вздохнул Таринор. — Ладно. Во всяком случае, за это у меня душа спокойна.
Глава 12
Добравшись до палатки, наёмник оставил северянина и отправился к шатру Сфорца в надежде, что сеньор кондотьер всё ещё расположен к нему настолько, чтобы выслушать. Если поблизости прячутся дезертиры, они могут нападать на обозы и передовые отряды, да и местным от них несладко. Таких нужно либо переманивать на свою сторону, либо избавляться раз и навсегда. Висельники на придорожных мильных столбах отлично отвадят негодяев, охочих до грабежей…
«Чёрт, — подумалось Таринору, — так недолго и начать думать совсем как Эдвальд.» Впрочем, какую-то часть мышления прежнего Эдвальда действительно неплохо было бы перенять, ведь в годы войны он поистине блистал в качестве командира. Даже чем-то походил на Эмилио Сфорца. Сражался в первых рядах, смело вёл людей в бой, а в походе и на привале ни словом, ни делом не давал понять, что тоскует по комфорту мирной жизни. Да, когда-то Эдвальд Одеринг был настоящим воином, и, наверное, таким ему и нужно было оставаться.
Если бы он погиб тогда, под Лейдераном, то народная память наверняка запечатлела бы его благородным воителем. Бросил вызов самому королю, отдал жизнь, чтобы отомстить за сестру. Простой люд любит борцов за справедливое, но безнадёжное дело, в этом им видится некая отчаянная романтика. А уже если эти борцы при этом погибают, да так чтобы с мечом в руках и в окружении полчищ врагов, — то вот уже готовый сюжет для песни. Но каким мир запомнит Эдвальда Одеринга теперь? Эйермунда Эркенвальда при жизни прозвали Святым, короля Эдвальда назвала Жестоким родная мать…
Таринор застал Эмилио Сфорца за трапезой, но тем не менее тот согласился его принять. Кондотьер «Золотых львов» черпал из деревянной миски простую чечевичную похлёбку, совсем как его солдаты, а верная переводчица столь же невозмутимо стояла рядом.
Когда Таринор появился в шатре, сеньор Сфорца поднял на него взгляд, не переставая орудовать ложкой. Кажется, прозвучи сейчас сигнал к битве, этот человек, не моргнув глазом, швырнул бы её в сторону, схватил меч и взобрался в седло.
—Парла , — коротко сказал кондотьер, будто бы Таринор ещё вчера не сэкономил его войску уйму времени и сил.
— Сеньор Сфорца готов вас выслушать, — улыбнулась переводчица.
Таринор старался говорить чётко и по существу. Хоть ему и удалось завоевать расположение кондотьера однажды, но мямлей и болтунов такие люди не любят. Девушка-переводчица внимательно слушала и передавала сказанное певучей аккантийской речью, походившей в её исполнении на щебетание птиц. Сфорца же молча слушал и жевал густую похлёбку, ритмично двигая желваками, поросшими чёрной щетиной.